Привыкший четко исполнять приказы, Зельц послушно засек время на своих часах ("Рейх — командирские", инерционный самозавод, противоударные, водонепроницаемые) и задумался. Интересно, кто его невидимый собеседник? Его немецкий был академически безупречен — правильное произношение, точное построение фраз, почти что литературные обороты речи — и легкий, лишь иногда заметный акцент. Говорил явно не американец и тем более не англичанин. Кто же тогда? Ну не русский же?!

Вновь взглянув на часы (оставалось меньше минуты), Зельц встал на один из опорных катков танка и через приоткрытую боковую дверцу заглянул в башню, обращаясь к наводчику:

— Ганс, если со мной что-нибудь случится, останетесь за старшего и попытаетесь прорваться…вместе с остальными к воротам. Снаружи у вас будет больше простора для маневра. Все. Заблокируйте люки. Исполняйте.

Спрыгнув на землю, Зельц вытащил из кобуры пистолет и почти без сожаления положил его на броню, убедившись, что прошло ровно три минуты, он не спеша (но и не слишком медленно) двинулся в сторону фонтана…

— Вы пунктуальны, как истинный ариец, капитан. — Голос звучал уже не столь категорически. — Итак, надеюсь, вы приняли решение? Разумное решение?

Зельц пожал плечами, прежде чем ответить:

— Сначала мне бы хотелось как минимум знать, с кем я говорю. Вы немец? Или это секрет?

— Что именно секрет, капитан? Кто я или моя национальность? — На сей раз собеседник не скрывал иронии. Зельцу это не понравилось.

— Может, достаточно пустых разговоров? Столько людей погибло… Почему я должен выполнять ваши распоряжения?

— Потому, капитан, что вы военный человек и знаете — прав тот, у кого более выгодная позиция. Продемонстрировать возможности моих снайперов? Например, на вашей фуражке?

— Это бред… мальчишество…

— Я тоже так считаю. А насчет жертв… Их могло бы и вовсе не быть, если б не ваш кретин фельдфебель…

— Мудель?! — Не сдержался обычно нордически спокойный Зельц. — Идиот. Надеюсь, он мертв?

— Увы, капитан, увы. Что же касается вашего интереса к моей скромной персоне, то я с удовольствием представлюсь. Посмотрите на балкон прямо перед вами. Третий этаж…

Зельц поднял голову и увидел, как на разрушенный недавним взрывом балкон вышел человек в камуфляжном, пустынной расцветки, комбинезоне:

— Будем знакомы, капитан, — майор Московенко, военная разведка России.

— Капитан панцерваффе Зельц… — машинально ответил тот, привычно вытягиваясь по стойке "смирно". — Русский?! Вы — русский?!

— А у вас проблемы с некоторыми национальностями?

Зельц, подавивший первое удивление, покачал головой:

— Отнюдь, герр майор. Я не нацист и никогда им не был, если вы это имели в виду. И не поклонник евгенических учений доктора Мер…

— Вам не надоело кричать? — недослушав, ответил майор. — Идите — к подъезду. Надеюсь, ваши солдаты не наделают глупостей — мне бы этого не хотелось…

— Мне тоже… — буркнул Зельц и, махнув рукой наблюдавшим за ним солдатам ("Все в порядке!"), пошел в указанном направлении…

Сама по себе встреча двух офицеров двух некогда противостоявших армий и двух разных времен прошла как-то буднично и незаметно. Подошедший к подъезду Зельц был вежливо препровожден постоянно улыбающимся солдатом на третий этаж, где его ждал уже знакомый майор. Кроме него в комнате находился еще один человек (улыбчивый солдат со странным именем "Окунь", сказав что-то майору и украдкой показав Зельцу… язык, сразу же ушел) — невысокий, седой, одетый в тот же непривычный желтовато-коричневый камуфляж без каких-либо знаков различия. Стоя рядом с Московенко ("Маскауфенко", как переиначил его фамилию Зельц), он несколько секунд молча рассматривал застывшего капитана, еще не решившего, как следует вести себя в данной ситуации — с одной стороны, Зельц вроде бы являлся военнопленным, с другой — он себя таковым не ощущал. Неловкое молчание первым нарушил Зельц:

— Капитан двадцать первой бронетанковой дивизии Ольгерт Зельц прибыл для… ведения… переговоров. К вашим услугам, господа…

Стоящие перед ним люди переглянулись. Первым заговорил пожилой:

— Что ж, рад с вами познакомиться, капитан. Честно говоря, не ожидал… Впрочем, ладно… Вы меня хорошо понимаете (говорил он на чистейшем берлинском)?

— Абсолютно. Ваш немецкий идеален. Можете считать это за комплимент, но я давно не слышал подобного. Вы, вероятно, бывали в Германии? Берлин, может быть, Потсдам?

— Десять лет, капитан. Я десять лет служил на вашей родине.

— Служили? — Похоже, этого Зельц услышать не ожидал. — Десять лет? Где?

Вместо ответа собеседник жестом указал ему на широкую мраморную скамью:

— Присаживайтесь. Разговор предстоит долгий и… непростой…

Кивнув, Зельц сел, оба его собеседника сделали то же самое.

— Как мне обращаться к вам? Вы тоже военный человек? Как и господин майор?

— О, простите, капитан, это действительно не совсем вежливо с моей стороны. Разрешите представиться — генерал Музыкальный, военная разведка России…