Шрифт:
– Ну, в общем, в каком-то смысле да… Мне, это самое… собаку выгуливать.
– Разве у тебя есть собака? – удивилась Светка.
– Н-нет, это у соседки по площадке, это ее собака. Она поздно возвращается с работы…
– Кто, собака? – хихикнула Светка.
– Соседка. И просит, чтобы я днем погуляла с собакой.
– Подождет твоя соседка, фу ты, собака! Это же всего на часик-полтора.
– Но у меня нет с собой денег на «Макдак».
– Да подумаешь! У меня есть, поделюсь!
– Свет, спасибо тебе, но я сегодня никак не могу! Прости…
– Зануда ты какая-то стала. Ну, не хочешь, как хочешь.
И Светка ускакала. Маша виновато посмотрела ей вслед.
Она не обязана была приходить домой по свистку. У нее не было соседки с собакой. Было другое: колоссальный сверхсекретный план. Маша задумала самостоятельно поступить в школу олимпийского резерва.
Когда закончился прошлый учебный год, а с ним и занятия с Тамарой Витальевной, план уже созрел и хранился глубоко за пазухой. Летом, запершись в своей комнате, Маша тренировала все, что можно делать на полу: растяжки, позы вращений и пируэтов, захода и выезда из прыжков. Не абы как, а под музыку. Та самая соседка, которой Маша приписывала позднее возращение с работы, на самом деле была пенсионеркой и почти не выходила из дому. Никаких собак у нее не водилось, зато было радио, которое соседка держала включенным с утра до позднего вечера. Поэтому из-за стены все время доносилась классическая музыка (наверное, это было «Радио Классик»), будто бы нарочно для Маши – в подспорье.
На роликах (они пока были впору, хотя и впритык) Маша кое-как повторяла дорожки шагов, которым успела научиться, и с нетерпением дожидалась зимы. Морозы установились в ноябре, но дворовый каток стал муниципальным и, стало быть, платным. По счастью, завтраки в школе тоже были платными; деньги, которые мама выдавала на школьную еду, Маша без зазрения совести спускала на катке. Заниматься здесь оказалось не так-то просто. По сравнению с теми, кто катается на муниципальных катках, Маша выглядела неприлично профессионально. Посетители шушукались и показывали на нее пальцами, мамы и няни с малышами в колясках останавливались и глазели на нее, как на чудо-юдо. Маше стоило немалых усилий не обращать на них внимания и делать свое дело…
Одноклассники в Интернете чатились, обсуждали фандомы в фан-группах, строчили фанфики и смотрели нескончаемые сериалы, а в закладках Машиной домашней Интернет-страницы висели только сайты, с которых можно было скачивать видеоуроки и мастер-классы по фигурному катанию. Она без устали прочесывала Интернет в поисках бесплатной школы. Увы, бесплатными в городе были только считаные «катки для массового катания». Но накануне того самого дня, когда Светка пыталась затащить ее в «Макдоналдс», на каком-то форуме Маша выловила заветные полфразы: упоминалась спецшкола олимпийского резерва, где «одаренные занимаются бесплатно». На радостях Маша даже не взглянула, кто в этой школе преподает, только переписала адрес и перерисовала схему проезда. Решила, что отправится туда не откладывая – завтра. Пересмотрела несколько мастер-классов, чтобы предстать пред светлы очи тамошних тренеров как можно более одаренной. Репетировала пламенную речь. О том, что фигурное катание – это ее призвание, что лед для нее – как Родина. Что она готова работать, сколько понадобится. Что умоляет дать ей шанс… Само собой, вместо шанса ей могут дать от ворот поворот. Но лучше попробовать и узнать результат, чем потом мучаться вопросом: а вдруг это было возможно?
…Она впопыхах заскочила домой за коньками. Нужно было поторапливаться, чтобы успеть туда и обратно, прежде чем мама придет с работы. Уже подбегая к подземному переходу, Маша сообразила, что школьную сумку стоило оставить дома. Но решила не возвращаться.
Она проехала несколько остановок на метро, дальше нужно было пересаживаться на маршрутку. И здесь, в маршрутке, началось. В животе образовалась ледяная пустота. Голова, наоборот, наполнилась чем-то горячим и, казалось, разбухала с каждой минутой. Горло сделалось сухим, как наждак, а ноги мягкими, точно у набитой синтепоном куклы. Во всем теле что-то мелко затряслось – наверное, пресловутые поджилки.
Низкое, вытянутое, расцвеченное неоном здание школы олимпийского резерва стояло в ста метрах от остановки.
«Чего бояться? Абсолютно нечего, – уговаривала себе Маша. – Не умрешь же ты оттого, что задашь вопрос. Нет в этом ничего страшного!» Но ватные ноги уговорам не верили и предательски укорачивали шаг, словно их одолевал паралич.
На входе сидел охранник. К счастью, ничего у нее не спросил и вообще не обратил на нее внимания. Дверь напротив входа была раскрыта настежь, оттуда доносились удары лезвий о лед и мужской голос – видимо, тренера. Принужденно, как спутанная лошадь, Маша прошла по коридору и остановилась за занавеской, собираясь с силами. Собственно, собираться было не с чем – никаких сил не осталось.
«Балда трусливая. Перед смертью не надышишься», – она пыталась разозлиться, чтобы заставить себя сделать последний шаг.
Дрожащей рукой взялась за занавеску, отчаянно шагнула вперед… и столкнулась с кем-то, кто в этот самый момент собирался выйти в коридор. Маша подняла глаза…
Перед ней стоял Сергей Волков.
Глава 7 Экзамен на выносливость
– Здравствуйте, – пискнула Маша.
– Здрасте, – откликнулся Волков.
Маша попыталась припомнить проникновенные слова, которые придумала накануне. Но паралич с ног перекинулся на язык. А с языка на мозг. Она-то собиралась говорить с обычным человеком и никак не рассчитывала наскочить на мировое светило! И понесла нечто совершенно невразумительное:
– Я хотела… Понимаете, я сейчас нигде как бы, только сама, в общем, я хотела спросить, можно ли, то есть хотела узнать, как принимают в…
– Вот здесь, на лавочке, пока что посиди, – не дослушал Волков. – У меня занятие еще пятнадцать минут.
Маша сидела за занавеской на низкой скамеечке. Предавала себя анафеме за мегакосноязычие, дырявую память, из которой напрочь выдуло отрепетированную речь, и куриные мозги, что она безуспешно напрягала, силясь придумать новую.
– Это ведь ты на детском первенстве Москвы той зимой каталась? – Волков возник внезапно и бесшумно, окинул ее зорким взглядом. – Что ж ты сидела впустую? Почему на лед выйти не готова? Костюм для тренировки с собой? Раздевалка там.