Шрифт:
Оценки американке выставляли долго. Еще дольше со льда собирали цветы и игрушки. Минуты шли, Машу не объявляли. Она нацепила чехлы и ходила туда-сюда за бортиком. Ее будто нарочно не выпускали на лед, чтобы заставить дергаться и нервничать. «Я сейчас умру», – думала она, готовая поверить, что ее по какой-то немыслимой причине сняли с соревнования, но тут диктор наконец объявил ее имя.
И она выложилась. Дышала вместе с музыкой. Не каталась – жила на льду. И знала, что каждый зритель на трибуне дышал и жил вместе с ней. Выполняя финальный поклон, едва сдерживала слезы радости: никогда еще она ТАК не выступала.
– Ты смотрелась фантастически, – сказал Сергей Васильевич. – Особенно после нее!
Оценки выставили быстро. На табло выплыли высочайшие баллы за технику, и Маша поняла, что она победитель. Следом появились баллы за компоненты. Трибуны взвыли – то ли от негодования, то ли от радости. Скорее все-таки от радости: имя американской фигуристки осталось на верхней строке, а Машино заняло вторую. За компоненты ей поставили намного меньше, чем сопернице…
Вечером Маша посмотрела запись ее выступления. Да, та каталась бледно. Невооруженным глазом было видно, что уж в чем-чем, а в компонентах Маша ее превзошла.
– Высокие компоненты ставят просто за стаж, за то, что много лет катаешься на международных соревнованиях, – говорил Сергей Васильевич. – Да и чего было ожидать!. Протолкнули свою, вот и весь сказ. Заранее назначили на первое место. Плетью обуха не перешибешь! Не горюй. Главное, ты в финале.
Глава 33 Как поумнеть
В Санкт-Петербург на финал Гран-при съехалась половина группы, с которой Маша побывала в Финляндии. И пара, в которой каталась Таня (она снова оказалась Машиной соседкой по гостиничному номеру), и Вероника, и Илья.
В короткой программе Маша стала первой, Вероника – второй.
Еще в Москве у Маши начинался небольшой насморк. А после короткой программы к нему присоединился кашель, который противно щекотал горло и неудержимо лез наружу. Больше всего Маша боялась, что Сергей Васильевич его услышит, и кашляла тайно, по углам. Так что он ничего не заметил. Зато заметила Вероника.
– Слушай, – она остановила Машу в коридоре, потянула ее в оконную нишу. – Ты заболеваешь, да? Васильичу не говорила?
– Не говорила, – осторожно сказала Маша.
– И не говори, он тебя сразу в номере запрет без права переписки. Ты сегодня вполне можешь меня переиграть и должна выступить по максимуму, не подвести сборную, понимаешь? Я же не только о себе думаю. Мы одна команда! Сегодня у тебя золото, завтра – у меня, никто никому не завидует, и все друг за друга радуются.
Маша глядела на нее во все глаза: что это с ней? Тоже, что ли, заболела?..
– Я раньше к тебе относилась, м-м-м… не очень, ты извини, – она просительно тронула Машу за рукав. – Я была не права… Я на самом деле тебя очень уважаю. Ты заслуживаешь первого места, честно.
Вероника смотрела так открыто, по-дружески, что Маша разом простила ей косые взгляды, унизительный допрос в кафе и «классный вечерок» в Финляндии.
– Ты больше меня заслуживаешь первого места, – сказала она искренне.
Как закадычные подруги, они бок о бок пошли по коридору.
– Со мной на «Эн-Эйч-Кей Трофи» такое было!.. Температура поднялась. Потрогала лицо – горячее, – рассказывала Вероника. – В зеркало посмотрела – красное! Ну, думаю, сейчас меня Васильич застукает. И напудрилась белой пудрой. Когда вышла кататься, эта пудра мне в глаз попала. Еду мимо судейского бортика и глазом изо всех сил моргаю. Наверное, судьи подумали, что я им подмигиваю.
Маша рассмеялась и от смеха закашлялась.
– У меня однажды тоже кашель начался, точно такой, как у тебя сейчас. Я скрывала до последнего, но Васильича трудно провести, он все чует, как гончая. На репетиции перед произвольной один раз кашлянула – и кранты, списал в запас. – Вероника помолчала. – Травяной сироп хорошо кашель сбивает. Я его обычно с собой вожу.
Маша призадумалась. Репетиция была через час, кашель усиливался. Принимать лекарства без контроля врача категорически запрещалось, но травяной сироп – это ведь не совсем лекарство…
– А сейчас он у тебя с собой?
– Угу, – кивнула Вероника.
– Дашь отхлебнуть?
– Ну, если хочешь… – Вероника пожала плечом. – Возьми.
Маша запихивала в сумку коньки, когда в номер заглянул Сергей Васильевич.
– Можешь не торопиться, нас перенесли на час вперед, – сообщил он, – репетировать будем непосредственно перед произвольной.
Маша тут же встала между ним и прикроватным столиком, на котором стоял сироп. Поздно!..
– Это еще что? – Он отодвинул Машу за плечи, шагнул к столику и взял в руки бутылочку. – Откуда она у тебя?