Из избы раздались испуганные крики, поднялась паника.

Алексей поджег лучину, от нее – березовую кору на полене и встал сбоку окна. Горящее полено снизу окна выставил. Полено затрещало, пламя заслонило окно. Изнутри – полное впечатление, что Алексей костер разжег.

Тут же кто-то закричал из избы:

– Гаси! Согласны мы! – и закашлялся.

Тряпку погасили в избе, но дыма она пустила много. Но именно на такой эффект Алексей и рассчитывал. Он отодвинул полено от окна и встал подальше.

– Считаю до десяти. Выбрасывайте в окно все оружие – мечи, ножи, копья. Сам считать буду. Вас десяток – вот десять мечей и ножей быть должно. Мне тут уговаривать вас надоело. Брошу горящее полено на дровишки да есть пойду.

Алексей делано зевнул и отодвинулся от оконца.

Тут же из окна полетело на землю оружие – мечи, несколько сулиц, ножи – даже шестопер железный.

Алексей сосчитал оружие.

– Я предупреждал! Но тут мечей девять.

– Так у нас десятник убит, с него не снимали.

Алексей ткнул в окно горящей головней, и за оконцем вскрикнули: кому-то он опалил лицо, затрещали волосы на бороде.

– Внутрь головню кину и другой костер подпалю.

Через несколько минут из оконца выбросили меч и нож на поясе.

– Все, нет у нас больше железа.

– Тогда сидите смирно – живы останетесь. А я полежу, отдохну, за вами присмотрю.

Алексей улегся на траве, но время от времени поглядывал в сторону своего стана.

Около полудня там началось некоторое шевеление.

Алексей поднялся и направился к дружинникам. Те бродили, как лунатики. Лица были отечными, глаза заплывшими, движения замедленными.

Он нашел своего десятника и плеснул ему на лицо водой из ковша. Михайло дернулся, открыл глаза и отмахнулся рукой.

– Дождь пошел?

– Вставай!

Но десятник снова закрыл глаза.

Алексей схватил его за грудки и посадил.

– Что ты, как осенняя муха, пристал? Спать охота – сил нет.

Алексей отвесил десятнику пару пощечин – слева, справа. Голова мотнулась.

И тут Михайло обозлился. Десятника бить – это слишком. Он с усилием раскрыл глаза и промычал:

– Князю докладать не буду, сам плеткой поучу.

– Ты что-нибудь соображать в состоянии?

– Почти…

– Тогда слушай: нас вчера ратники боярские пивом угостили со снотворным снадобьем. Как думаешь, для чего?

– Для чего? – Десятник соображал плохо.

– Ночью вырезать хотели. Караульного я у них пленил, в шахте связанный лежит. Десятника убил, остальных в избе запер.

– Ох ты! – Десятник схватился за голову. Событий ночью произошло много, а получается, что он все проспал и, если бы не Алексей, дружинники погибли бы. – Поднимай ратников, – приказал он.

Легко сказать «поднимай», выполнить это почти невозможно. Те, кто много пива выпил, а с ним и дозу снотворного большую принял, спали крепко. Другие, если уже проснулись, соображали плохо, и движения их были замедленными. Какие с них вояки?

Десятник, видя бесплодные попытки Алексея, махнул рукой:

– Идем к избе, где пленники сидят.

Алексей десятника под локоток поддерживал – штормило его. Со стороны поглядеть – рядовой ратник начальнику уважение проявляет. Князей иной раз тоже поддерживали, даже с двух сторон. Не из-за немощности – согласно этикету. Короля ведь свита играет.

Они дошли до избы, и десятник непонимающе уставился на кучу оружия под оконцем.

– А разоружил их кто?

– Да я же.

– Сами отдали? – удивился Михайло.

– Заставил слегка – дымом выкуривал. Зажженную тряпку с маслом внутрь закинул и избу поджечь пообещал. Вон сколько поленьев к стене притащил.

– Ох, что деется! Надо бы оружие к нашему стану перетащить, – и уставился на Алексея.

Тот возмутился:

– Десятник! Я караульного в плен взял, ихнего десятника в избе убил, боярских ратников в плен взял и обезоружил – да еще их железо таскать должен?! Побойся Бога! У тебя люди дрыхнут, а мне надрываться…

– Ладно, – смутился десятник, – брякнул, не подумавши… Прости, в самом деле несправедливо. Сейчас кого-нибудь пригоню.

– И о пленнике в шахте не забудь – вывести его надо. Разговорчивый попался, на княжьем суде видаком будет.