Эвакуация началась 1 октября. За неделю в Севастополь были перевезены полки 157-й дивизии, сразу же выступившие на фронт. Потом настала очередь артиллерийских частей. Корабли эскадры - крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым» и «Червона Украина», эсминцы не только надежно охраняли транспорты, но и сами брали на борт тысячи бойцов. Противник не усиливал активности своей авиации, и потерь на переходе морем не было. Значит, гитлеровцы прозевали начало эвакуации Одессы…

13 октября командующий флотом приказал Владимирскому выйти с кораблями в Одессу для эвакуации Приморской армии.

14 октября с наступлением темноты из Севастополя вышли крейсера «Червона Украина» и «Красный Кавказ», сопровождаемые эсминцами. Еще до полуночи отряд встал на якорь на внешнем рейде Одессы. Затемненные корабли и суда не видны, но Владимирский знал, что на рейде и в порту одиннадцать транспортов и шесть других судов, предназначенных [40] для эвакуации войск и воинских грузов. Кроме того, войска примут крейсера, четыре эсминца и четыре базовых тральщика, сторожевые катера и буксиры.

На причале Владимирского ждал командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров. Это их первая встреча. Впоследствии они вместе - каждый на своем посту - будут оборонять Севастополь и Кавказ, вместе - уже как командующие фронтом и флотом - будут освобождать Новороссийск и Тамань, высаживать десант в Крыму.

Все вопросы по посадке на корабли и суда и по артиллерийской поддержке кораблям эскадры Владимирский в штабе OOP обсудил вместе с контр-адмиралом Г. В. Жуковым. Но ввести крейсера в порт, как предлагал Жуков, командующий эскадрой отказался: противник может минировать с воздуха гавани и выходной фарватер, нанести удары бомбардировщиками. Решили доставлять войска на рейд тральщиками и катерами. Владимирский был прав: 15 октября порт бомбили немецкие самолеты. Одна из бомб попала в теплоход «Грузия», уже принявший на борт 4 тысячи бойцов. Хорошо, что командир «Незаможника» Бобровников сразу же пришвартовал свой эсминец к теплоходу, высадил на него аварийные партии. Моряки действовали умело и отважно, быстро погасили пожар.

В полдень Владимирский встретил на юте «Червоной Украины» командование OOP. Оставшиеся до выхода часы контр-адмирал Жуков руководил эвакуацией с борта крейсера. Наступало время отхода арьергарда «приморцев» к порту, и, прикрывая его, корабли открыли огонь. К трем часам ночи 16 октября завершилась посадка войск на транспорты. Суда вышли из порта и начали движение к Севастополю под охраной катеров и эсминцев. Тем временем у причалов Одессы тральщики дивизиона Л. Г. Леута приняли на борт части прикрытия и подошли к крейсерам. Командир крейсера Басистый доложил Владимирскому, что на борту 1164 бойца 2-й кавалерийской и 25-й Чапаевской стрелковой дивизий. Мигая синим светом, о конце погрузки передали с «Красного [41] Кавказа». Тральщик под брейд-вымпелом командира дивизиона уходил из порта последним, на причалах не осталось ни одного человека. Около шести утра 16 октября корабли покинули рейд.

Светало, когда крейсера догнали конвой. Владимирский был уверен, что враг опомнится и вышлет авиацию. Много лет спустя маршал Н. И. Крылов, тогда заместитель начальника штаба Приморской армии, напишет в мемуарах, что те 35 тысяч бойцов, которые находились на судах и кораблях, были «по сути дела, весь боевой состав армии». Знал это, конечно, и Владимирский. Он приказал крейсерам занять места мористее цепочки транспортов - «юнкерсы» и «хейнкели» обычно заходят для атаки со стороны моря, да и вставшее солнце слепило наблюдателей. Между тем по плану операции, утвержденному комфлотом, крейсерам с наступлением дня следовало полным ходом отходить к Севастополю. Но Владимирский уже отправил радиограмму в штаб флота: крейсера остаются для охраны транспортов.

Вражеские пикировщики и торпедоносцы появились во второй половине дня со стороны берега. По сигналу Владимирского крейсера полным ходом прорезали строй конвоя, меняя позицию, и прикрыли транспорты. Зенитная артиллерия крейсеров и эсминцев била по рвущимся к конвою «юнкерсам» и «хейнкелям». В бой вступили и наши истребители - конвой уже в зоне их действия…

Было совсем темно, когда Владимирский вошел в кабинет командующего флотом. Октябрьский встал из-за стола, сделал шаг навстречу: «Спасибо!» Обоим трудно скрыть волнение. Флот и его эскадра выполнили важнейшую боевую задачу. На переходе в Севастополь конвой потерял всего лишь один транспорт. На нем не было войск, команду с судна сняли. Немцы лишились двадцати бомбардировщиков, три из них сбили зенитчики. Но дело, разумеется, не в числе сбитых самолетов. Боевые корабли защитили транспорты.

Доставив испытанные в боях части Приморской армии в Севастополь, эскадра и ее командующий внесли свой первый [42] и очень существенный вклад в оборону главной базы Черноморского флота. Трудно себе представить, как бы сложилась осенью 1941 года обстановка в Крыму, если бы это не было сделано. Авиация врага не смогла повторить то, чего ей удалось добиться год назад при эвакуации британских войск из Греции - с материка и с Крита. Тогда англичане потеряли сорок четыре транспорта, три крейсера и шесть эсминцев, еще большее число кораблей получили тяжелые повреждения.

За успешное проведение операции по эвакуации войск из Одессы Л. А. Владимирский был награжден орденом Красного Знамени.

В боевых походах

Начиная с 31 октября 1941 года, после выхода противника на подступы к Севастополю, корабли эскадры наносили артиллерийские удары по его войскам. Так же как под Одессой, Владимирский старался использовать корабли небольшими группами или поодиночке. С приходом в Севастополь каждый корабль эскадры сразу же получал задачу поддерживать огнем части Приморской армии. Первым открыл огонь 31 октября эсминец «Бодрый», поддерживая атакованную танками береговую батарею № 54.