— Что вы знаете? — спросилъ я своего будущаго ученика, усвшись на кресло.

Онъ не слъ, а выдвинулъ одно изъ креселъ на середину комнаты, сбросилъ съ него брезгливо какой-то хламъ и оперся руками о его спинку. Желаніе казаться старше своихъ лтъ сказывалось въ каждомъ его движеніи.

— Я ничего не знаю, — отвтилъ онъ мн вызывающимъ тономъ съ легкой усмшкой, слегка раскачиваясь на мст.

— То есть какъ же это ничего не знаете? Вамъ, кажется, лтъ четырнадцать? — сказалъ я.

— Даже пятнадцатый давно пошелъ, — отчетливо отвтилъ онъ, точно желая похвастать своимъ возрастомъ.

— Но все же… вдь читаете же вы, пишете, знаете хоть начала, — началъ я.

Онъ безцеремонно перебилъ меня:

— Вы лучше меня не экзаменуйте, а просто возьмите отсюда, покуда я не сбжалъ изъ этого дома сумасшедшихъ. Я учиться буду, и способности у меня отличныя…

— Вотъ какъ! Даже отличныя, — немного насмшливо сказалъ я, раздраженный его хвастливостью и развязностью.

Онъ взглянулъ мн въ глаза смлымъ, почти дерзкимъ взглядомъ и рзко вызывающе подтвердилъ:

— Да, отличныя!

Я пожалъ плечами и спросилъ его:

— А если вы, не смотря на свои отличныя способности, не подготовитесь къ будущему году къ пятому классу гимназіи?

— Это все равно. Я вообще и не думаю о гимназіи! Я пойду въ военную службу.

— Мн вашъ дядя говорилъ… — началъ я снова.

— Мало ли что городитъ дядя! — рзко перебилъ онъ меня и пояснилъ:- Дядя это говорилъ, потому что такъ моя мать писала, но у нея… Дядя ее самъ зоветъ «седьмою пятницею», потому что у нея всегда семь пятницъ на одной недл.

Я постарался сдлать строгое лицо, чтобы не улыбнуться.

— У кого вы до настоящаго времени учились? — спросилъ я.

— Гувернантки разныя прізжали ссориться съ матерью, а учился я самъ, — отвтилъ онъ.

Я поднялся съ мста. Въ моей голов мелькала мысль, что мн надо отказаться отъ этого ученика. Ничего не знаетъ, бахвалится способностями, нагло говоритъ о матери, повидимому, исковерканъ порядочно. Имть у себя въ дом такого воспитанника не радость, да, пожалуй, не удастся даже и подготовить его.

— Когда же вы меня возьмете? — спросилъ онъ меня, видя, что я намреваюсь идти.

— Да я, вроятно, вовсе не возьму васъ къ себ,- отвтилъ я.

— To-есть какъ же это? — спросилъ онъ.

— Да такъ: откажусь, вотъ и все.

Онъ вопросительно взглянулъ на меня своими говорящими глазами. Его видимо удивило мое ршеніе отказаться взять его въ ученики, когда за это дадутъ деньги, и даже большія деньги. Потомъ я вполн убдился, что онъ былъ серьезно увренъ, что за деньги можно добыть все и купить всхъ.

— Почему же откажетесь взять меня къ себ? — спросилъ онъ.

— Не уживемся вмст,- пояснилъ я откровенно. — Я покажусь вамъ слишкомъ требовательнымъ, строгимъ, а вы…

Я усмхнулся и прибавилъ:

— Очень ужъ вы развязный юноша.

Онъ покраснлъ до ушей, видимо оскорбленный моимъ тономъ, и нсколько рзко отвтилъ:

— Я не овца!.. Только вы напрасно думаете, что я дуракъ. Я знаю, что я долженъ буду много работать. Недорослемъ изъ дворянъ мн нельзя остаться. Я по слдамъ дяди не желаю идти. Я потому и настоялъ, чтобы меня сюда отправили, отъ сестеръ, отъ гувернантокъ, отъ дрязгъ… Мать взбалмошная…

— Какое право имете вы, пятнадцатилтній мальчишка, такъ говорить о матери? — рзко оборвалъ я его, почти прикрикнувъ на него. — Уже одно это…

— Я не слпой, — перебилъ онъ меня задорно.

— Да, но судить-то старшихъ вамъ немного рано, — замтилъ я.

— Я никогда не лгу и говорю, что думаю, — твердо отвтилъ онъ.

Я ничего не сказалъ, не желая ни спорить, ни браниться съ мальчикомъ, котораго я вовсе еще не былъ намренъ ни учить, ни воспитать, и, ничего не ршивъ, направился къ двери. Мн хотлось обдумать всесторонне вопросъ, прежде чмъ взять на себя обузу обученія и воспитанія этого юнца. Онъ, видя, что я хочу уйти, торопливо удержалъ меня за рукавъ и вдругъ совсмъ новымъ тономъ проговорилъ:

— Нтъ, послушайте, послушайте, возьмите меня отсюда. Пожалуйста, возьмите! Тутъ еще хуже, чмъ дома у насъ. Тамъ хоть уйти можно, а здсь… Я, право, сбгу отсюда! Что-жъ хорошаго бглымъ быть?

Я улыбнулся и положилъ руку на его плечо, думая поговорить съ нимъ. Но онъ уже уловилъ мою улыбку, заглянулъ мн въ глаза заискивающимъ, чуть-чуть плутоватымъ взглядомъ и невыразимо милымъ, подкупающимъ тономъ ласки и мольбы, съ кокетливостью, свойственной только женпщнамъ, — шепнулъ:

— Возьмете? Да? Вдь возьмете?