Игнатий обнимает ее.

Лариска . А если я умру, что ты сделаешь?

Игнатий . Напьюсь.

Лариска . И все?

Игнатий . Напьюсь и заплачу.

Лариска . Мой образ со временем будет высветляться в твоей памяти, и ты полюбишь свою утрату.

Игнатий . Подожди, может, я тебя и так полюблю.

Лариска . Я не верю. Не могу себе представить. У Бунина рассказы о любви всегда кончаются смертью и никогда свадьбой. Наверное, очень сильная любовь должна быть обречена, а я хочу уготовить для нее такую банальную судьбу, как семья, – троих детей, физзарядку по утрам, прогулку перед сном.

Игнатий . Не изводи меня. Я сегодня целый день принимал зачеты. У меня уже слуховые галлюцинации.

Лариска торопливо накрывает на стол. Садятся. Лариска подпирает лицо кулачками и смотрит, как Игнатий ест.

Лариска . Когда ты ешь, я почему-то вижу, какой ты был маленьким.

Игнатий . Какой?

Лариска . В коротких штанишках с лямками. Мне кажется, что ты и не вырос. Мне кажется, что я тебя гораздо старше.

Игнатий . Ешь. А то сидишь и смотришь мне в рот. Я так не могу.

Лариска . Ты широко кусаешь, а потом жуешь с сомкнутым ртом… А когда ты чихаешь, у меня вот здесь, под ложечкой, что-то сдвигается, как будто разражается тихая гроза.

Игнатий . Раньше мне казалось, что я жую и чихаю исключительно для себя.

Лариска . Когда я с тобой, я спокойна и счастлива. И я больше ничего, ничего не хочу. Вот так бы и сидела до второго пришествия… Ешь мед.

Игнатий . Я не люблю мед.

Лариска . У тебя больной желудок. А все, что твое, – и мое тоже. Значит, это наш желудок. И ты не имеешь права распоряжаться им по своему усмотрению.

Игнатий . Уже и желудок не мой. И голова не моя. И кажется, ты права. Я потерял голову и ничего не делаю. Я не могу ни о чем думать, ничего не могу делать.

Лариска . Но ты же занят.

Игнатий . Чем?

Лариска . Ты любишь.

Игнатий . Разве это занятие для мужчин? На страстях живут одни бездельники.

Лариска . Настоящий мужчина не должен бежать от любви. Не должен бояться быть слабым.

Игнатий . Я ненастоящий. Ты принимаешь меня за кого-то другого. Ты меня не знаешь.

Лариска . Это ты себя не знаешь. Ты сильный и талантливый. Ты самый лучший из всех людей. Просто ты очень устал, потому что ты жил не в своей жизни. Ты был несчастлив.

Игнатий . Почему ты так решила?

Лариска . А ты посмотри на себя в зеркало. Такого лица не бывает у счастливого человека. Я имею в виду ту жизнь. До меня. У тебя было такое лицо, как будто у тебя ужасающая мигрень и ты вынужден ее скрывать.

Игнатий . Да?

Лариска . Такое впечатление, что ты прожил всю свою прошлую жизнь и живешь по инерции. По привычке жить.

Игнатий ( после молчания ). Знаешь… Моя любовь к жене умерла. А мы ее не хороним. И она – как мертвец в доме, которого не выносят.

Лариска . Ничего себе… Жить в доме, где мертвец.

Игнатий . Но мы уже привыкли. Если его вынести, то вроде будет чего-то и не хватать. Человек очень сильно привыкает к своим привычкам. В биологии это называется динамический стереотип. Его очень трудно ломать.

Лариска . Ну уж дудки…

Игнатий . Ты еще молодая. У тебя нет привычек. Они тебя не тянут.

Лариска . Ты когда первый раз меня увидел, что подумал?

Игнатий . Не помню. Я не помню своего первого впечатления.

Лариска . А я помню. Я увидела тебя и тут же поняла: что-то произошло. А потом я все время о тебе разговаривала. Как помешанная.

Игнатий . А сейчас?

Лариска . А сейчас я все время строчу тебе письма. И мне кажется, что я с тобой разговариваю.

Лариска достает из письменного стола пачку писем и протягивает Игнатию.

Лариска . Возьми. Прочитаешь. Игнатий . Опять пачка? Ты просто Бернард Шоу.

Смотрят друг на друга не отрываясь.

Игнатий . Пожалуйста. Я очень тебя прошу. Пока мы с тобой… пусть у тебя никого не будет. Лариска . Я буду с тобой до тех пор, пока ты захочешь. А когда ты не захочешь, я умру.

Обнимаются. Лариска кладет голову ему на плечо.

Игнатий . Ты дышишь мне в самое ухо. Как барашек.

Лариска . Почему барашек, а не собака, например?

Игнатий . Мы во время войны жили в эвакуации. Папа был на фронте. Я убегал в овраг и ложился на зеленую траву. А ко мне откуда-то приходил маленький барашек, ложился возле меня и дышал мне в ухо. Как ты сейчас. А мне казалось, что это – душа моего папы. А потом этого барашка съели. А я не ел. Хотя был голод. И папа не вернулся.

Лариска . А я потеряла сразу и папу, и маму, когда мне было тринадцать лет. Они погибли в автомобильной катастрофе. Я помню, пошла в морг, а мне служитель стал выдвигать жестяные листы с трупами. И спрашивал: ваш? Ваш?

Игнатий . О Господи… Почему ты мне раньше это не говорила?

Лариска . Не люблю вспоминать. И ты не помни. Хорошо?

Обнимаются.

Лариска . Ты пахнешь, как цветущее дерево. Я не могу тобой надышаться. И не могу на тебя насмотреться.

Целуются.

Лариска . Ты сейчас о чем-то подумал. О чем ты подумал?

Игнатий . Не рассердишься?

Лариска . Нет.

Игнатий . Под окном проехала машина. Дала гудок. Я подумал: ре-фа-соль.

Лариска . Это, конечно, обидно. Но я привыкну. Я буду слушать с тобой все автомобильные гудки. Я буду тем, что ты хочешь. Ты куда?

Игнатий . Взять сигареты.

Лариска . Я с тобой.

Игнатий . Подожди меня здесь. Посчитай до десяти.

Игнатий выходит из комнаты. Лариска считает.

Лариска . Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Игнатий появляется.

Игнатий . Лариса…

Лариска ( испуганно ). Нет!

Игнатий . Что «нет»?

Лариска . Я знаю, что ты хотел сказать.

Игнатий . Что?

Лариска . Чтобы я поехала на каникулы к бабке в Коломну.

Игнатий . Действительно. А как ты догадалась? Ты что, телепат?

Лариска . По отношению к тебе – да. Я не поеду к бабке.

Игнатий . Я должен подготовить программу. В консерватории вакантное место. Объявлен конкурс.

Лариска . Ну и пусть!

Игнатий . Как ты не понимаешь?

Лариска . А как ты не понимаешь? Если бы у меня была шапка-невидимка, я пошла бы вместе с тобой. Я не могу без тебя.

Игнатий . Но ведь это всего десять дней: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник, вторник – и все!

Лариска ( сухо ). Почему я должна ехать к бабке? Я могу остаться здесь, в Москве. А ты занимайся. Пожалуйста…

Игнатий . А что ты будешь делать в Москве?

Лариска . Но жила же я без тебя. Как жила, так и буду жить.

Пауза.

Игнатий ( грустно ). Я знал, что все равно ты когда-нибудь меня бросишь.

Лариска . Я? Почему?

Игнатий . Потому что ты тучка золотая на груди утеса-великана. Утром в путь она пустилась рано, по лазури весело играя. Но остался влажный след в морщине старого утеса…

Лариска . Женатый утес…

Игнатий надевает пиджак.

Игнатий . Мне надо идти…

Лариска . Нет!

Игнатий . Я должен идти. Уже поздно. Через час Новый год!

Лариска . Я пойду вместе с тобой.

Игнатий . Это невозможно.

Лариска . Тогда ты останься здесь.

Игнатий . Я не могу.

Лариска плачет.

Игнатий . Я приду к тебе завтра в восемь утра. Мы не увидимся только девять часов.

Лариска . Это надо считать до пятнадцати миллионов двухсот сорока трех.

Игнатий . А ты не считай. Спи.

Лариска вцепилась в его рукав.

Игнатий ( гладит ее по волосам ). Через час Новый год. Ты напиши желание на бумажке. Потом съешь эту бумажку и запей шампанским. И все исполнится. А потом посмотри новогодний «Огонек» и ложись спать.