Уроки усвоены слишком поздно. Понимание приходит десятилетиям позже.

И столько потеряно в итоге.

Глава первая. Ивовый Лес.

Баррич, мой старый друг,

Что ж, мы, я полагаю, обустроились здесь. Последнее время было не из приятных ни для меня, ни, если за твоим кратким письмом скрывается то, что я полагаю, для тебя. Дом чересчур велик для нас двоих. Как это похоже на тебя - сначала спросить о лошадях, а уже потом поинтересоваться о моем здоровье. Для начала отвечу на первый вопрос. С удовольствием сообщаю, что Шелк восприняла смену конюшни спокойно, как и положено благовоспитанной верховой лошади. Высокий Малый, напротив, нашел новое хобби - задирать здешнего жеребца, однако мы позаботились, чтобы отныне их стойла и загоны находились подальше друг от друга. Я уменьшил его порцию зерна, а молодой конюх, которого по странному стечению обстоятельств зовут Высокий Парень, пришел в полный восторг, когда я попросил его выводить коня и хорошенько гонять его по крайней мере раз в день. Я уверен, что при таком режиме, он скоро приживется.

Моя леди-жена. Ты не спросил о ней, но я хорошо тебя знаю, мой друг. Могу сказать, что Пэйшенс была в ярости, оскорблена, подавлена, в истерике и в сотне других настроений по поводу сложившейся ситуации. Она то ругает меня за то, что я был ей неверен ещё до нашей встречи, то в следующий миг прощает и винит себя за то, что не дала мне наследника, твердя, "очевидно, что проблема лишь во мне". Но мы как-нибудь переживем это.

Я ценю, что ты взял на себя часть моих обязанностей. Мой брат рассказал мне достаточно о характере твоей обязанности, чтобы я мог выразить вам обоим мои сочувствие и глубочайшую благодарность. На кого ещё я мог положиться в такие времена и по вопросу столь крайней важности?

Я верю, что ты понимаешь, почему я соблюдаю осторожность в этом вопросе. Похлопай и обними Виксен за меня и дай ей большую кость. Я уверен, что я в долгу перед ее бдительностью не меньше, чем перед твоей. Моя жена зовет меня. Я должен окончить письмо и отправить его. Возможно, мой брат передаст тебе от меня несколько слов, когда ваши пути пересекутся в следующий раз.

Не подписанное письмо от Чивэла Главному конюшему Барричу.

Свежевыпавший снег белыми шапками налип на голых черных ветвях берез, выстроившихся вдоль подъездной дороги. Белый отблеск на черном фоне - в точности, как зимний костюм шута. Снег выпал рассыпчатыми мириадами снежинок, добавив новый слой белого сияния к уже сметенным во внутреннем дворе сугробам, смягчая смерзшиеся свежие следы от колес на дороге, стирая отпечатки ног мальчишек и сглаживая изрытые колеями пути, так, что можно было только догадаться, какими они были. Пока я стоял, наблюдая за снегопадом, прибыла еще одна карета, ее тянула серая в яблоках упряжка.

Плечи возничего в красном плаще были припорошены снегом. Паж, облаченный в зелено-желтые цвета Ивового леса, стремглав слетел со ступеней, чтобы открыть дверь кареты и жестами поприветствовать наших гостей. Со своего места я не мог сказать о них ничего, кроме разве что того факта, что их манера одеваться выдавала в них скорее купцов из Ивового леса, чем дворян из одного из соседних поместий. Когда они исчезли из виду, а возничий погнал карету в наши конюшни, я посмотрел на полуденное небо. Определенно, снег еще не весь выпал, и, как я подозревал, будет падать всю ночь. Что ж, это вполне соответствовало моему настроению. Я опустил штору на место и повернулся к вошедшей в нашу общую спальню Молли.

– Фитц! Ты еще не готов?

Я мельком осмотрел себя.

– Я думал, что готов...

Моя жена прищелкнула языком на мое заявление.

– О, Фитц. Это же Праздник зимы. Залы украшены зелеными ветвями, Пейшенс пригласила Кук для подготовки торжества, во время которого нам, вероятно, придется содержать весь двор в течение трех дней, все три группы приглашенных ею менестрелей уже настраивают инструменты, а половина наших гостей уже прибыла. Ты должен быть там, приветствуя их на входе. А ты еще даже не одет.

Я подумал было спросить ее, чем ей не угодил одетый на мне наряд, но она уже рылась в куче моей одежды, по очереди поднимая один предмет гардероба за другим, рассматривая каждый и отвергая. Я ждал.

– Это, - сказала она, вытаскивая белую льняную рубашку с кружевными оборками по краю рукава.
– И этот камзол в придачу. Все знают, что зеленый цвет на одежде в Праздник зимы - к удаче. И одень серебряную цепь, она подойдет к пуговицам. И эти гамаши. Они, правда, вышли из моды, так что будешь выглядеть как старый дед, но по крайней мере они не такие отвисшие как те, что сейчас на тебе. И я знаю, что тебя не удастся уговорить одеть модные брюки.

– Я и есть старый. Уверен, что в сорок семь мне уже можно одеваться, как нравится.

Она нахмурилась и кинула на меня насмешливый взгляд, затем подбоченилась.

– Вы называете меня старухой, сударь? Поскольку я, кажется, припоминаю, что старше тебя на три года.

– Ну конечно, нет!
– Торопливо взял свои слова обратно я. Но не смог удержаться и проворчал, - Но никак не могу понять, почему все хотят одеться, как будто они - дворяне из Джамелии. Ткань на этих брюках настолько тонкая, что малейшая колючка ежевики порвала бы их и …

Она посмотрела на меня и раздраженно вздохнула.
– Да. Я слышала это от тебя уже сто раз. Не будем обращать внимания, что в Ивовом лесу ежевики почти нет. Итак. Возьми эти чистые гамаши. Те, что на тебе надеты - просто позор; разве не в них ты был, когда помогал с той лошадью, у которой была трещина в копыте? И одень домашнюю обувь, а не эти поношенные башмаки. Ты же знаешь, тебе придется танцевать.

Она выпрямилась, оторвавшись от своих раскопок в груде моей одежды. Смиряясь с неизбежным, я начал раздеваться, и в тот момент, когда я уже натянул рубашку, наши взгляды встретились. Она улыбнулась мне такой знакомой улыбкой, и, разглядывая ее венок из остролиста, ниспадающее каскадом на блузу кружево и украшенную веселой вышивкой юбку, я поймал себя на том, что улыбаюсь ей в ответ. Она отступила от меня на шаг назад и улыбнулась еще шире.