Затянувшееся молчание действовало на нервы.

– Почему так происходит, как ты думаешь? – спросила она наконец.

На парковку за окном опустилась ворона и начала отдирать от асфальта раздавленного червяка. Начало марта выдалось теплое, и все вообразили, что настала весна. Земля оттаяла. Червяки повылазили. Девчонки нацепили летние шмотки.

Каждое утро проезжаю мимо толпы визжащих голоногих школьниц в шортах или мини-юбках, которые ждут автобуса. И дурачок Донни среди них. Раньше я бы непременно сбавил скорость и зырил на них в зеркало заднего вида, пока не скроются за поворотом, но последнее время девчонки нервируют меня. Становлюсь мужчиной, начинаю понимать, какая разница между тем, когда просто хочешь секса и когда нуждаешься в нем.

– Эмбер говорит, она пытается, – продолжала Бетти. – Сказала, что много помогает по дому.

– Прикалываетесь, что ли? – вырвалось у меня.

– Нет, не прикалываюсь. А ты не согласен с этим?

Я захохотал. Пожалуй, даже заржал. Точно буйный лошак.

– А почему она так мне сказала, если это неправда? – спросила Бетти.

Я положил ногу на ногу и принялся выковыривать камешек, застрявший в подошве моих рабочих ботинок. Эмбер вечно потешается над их красными шнурками. А мне плевать. Зато башмаки неубиваемые. Не то что хлам, который она покупает себе за мои деньги.

– Мало того, что она лентяйка и дура, так еще и врунья, – ответил я.

– А откуда мне знать, что это она врет, а не ты?

Я выковырял камешек и совсем уже собрался швырнуть в Бетти. Раздумал и сунул в карман папашиной камуфляжной охотничьей куртки.

– Да, пожалуй, ниоткуда, – сказал я, чувствуя, как краснею.

И с грохотом уронил ногу на пол.

– Я не хотела тебя расстраивать.

– Еще как хотели. Вы хотели, чтобы я разозлился и проговорился о чем-нибудь важном.

Такие ошибки я уже допускал. Вспоминал вдруг что-нибудь вроде того, как заблестели слезы на глазах у мамы, когда я трех лет от роду выдал: «Я личность», или как мама хранила ветеринарные собачьи бирки, потому что они казались ей красивыми. А Бетти сразу оживлялась и смотрела на меня так, будто я вдруг оголился и оснастка у меня на удивление.

Она улыбнулась и легким движением откинула свои никелевые волосы за уши. Прическа у нее явно дорогая, волосы подстрижены по косой и блестят точно шлем. А вот остальное так себе. Она мне напоминает пони на сельской ярмарке, старенькую, с челкой, лошадку под новым, сверкающим седлом.

– Харли, все, что ты говоришь на наших сеансах, важно.

Я развалился на кушетке. Еще чуть-чуть – и сполз бы на пол.

– Я могу идти?

– Нет еще. Давай-ка попробуем решить эту проблему. Думаю, тебе будет полезно уехать на денек-другой. Если не можешь доверить детей Эмбер, почему не попросить кого-нибудь другого приглядеть за ними? Родственника или соседей?

– Я вам уже говорил раньше, что у мамы родственников нет совсем, а папина семья не хочет иметь с нами дело.

– Почему, как ты думаешь?

– Наверное, из-за мамы.

– Отец ведь тоже с вами связан.

– Но не так тесно.

Она улыбнулась, а я сжал в кармане камешек, представив, как запулил бы его прямо ей в лоб.

В самую середку. Чтобы кровь брызнула. Сразу бы заткнулась.

– Как там твой дядя Майк? Ты вроде говорил, он вам помог недавно?

– Ага. Приволок «Блэк Лэйбл». Классно помог. Только от «Роллинг Рок» было бы больше помощи, думаю [2] .

Она встревоженно смотрела на меня. Глаза молодые, а лицо в морщинах. Словно девчонка маску надела. Терпеть не могу, когда в стариках сохраняется что-то молодое, – например, как у Бада, который закорешился со мной в супермаркете, он вечно жует резинку и пузыри выдувает. Проще представить себе, что он всегда был старым, чем смотреть на него и понимать, что после молодости начинается умирание.

– Алкоголь не решит твоих проблем, – объявила Бетти, нахмурившись.

– Я ничего не говорил про алкоголь. Я говорил про пиво.

– Если твой социальный работник обнаружит в доме алкоголь, девочек немедленно передадут в приемную семью. Ты несовершеннолетний.

– Мне плевать.

– Тебе все равно, что сестер отдадут чужим людям?

– Нет.

– Тогда это занятный способ показать свою любовь.

– Мне пора идти.

Я поднялся и вытащил из заднего кармана джинсов свою бейсболку «Реди-Микс Конкрит» [3] . Бетти посмотрела на часы и сказала:

– У нас есть еще пятнадцать минут.

Я нахлобучил бейсболку и надвинул козырек на глаза.

– Мои извинения налогоплательщикам, – сказал я и направился к двери.

Фальшивая весна длилась не больше недели, а потом, будто назло червякам и девчонкам с их оптимизмом, резко похолодало. По дороге к грузовичку я и дышал на пальцы, и тер их, и все равно пришлось сунуть ладони под мышки. Сам не знаю, куда я так спешил. Печка в машине ведь не фурычит.

Окружной Центр психического здоровья находится в том же низком, длинном, буром здании, что и отдел транспортных средств, и ветеринарный отдел, а напротив расположена забегаловка «Паркуйся и ешь», которая оставила местных шкетов без гроша (даже завтраки на турнирах «Большого шлема» не сравнить с пирогами из «Паркуйся и ешь»), и торговая галерея. Там помещается «Блокбастер Видео», «Фантастика Сэма», «Долларовое дерево» и китайский ресторан, зовущийся просто «У Ии». Я всегда захожу к Йи после визита к Бетти.