— Пхе! Можно и так сказать.

Я сощурился, сосредоточился… Нельзя было потерять, выбросить из памяти ни одного мига, из тех что я провёл ТАМ… в этом загадочном «там»…

Велеслав, словно поняв мои мысли, тут же сказал:

— Расскажи… так ты ничего не упустишь… Обычно, беседа помогает упорядочить мысли. Помогает выстроить цельность картины.

— Я хочу есть. Очень хочу есть…

— Это и не удивительно! Ты… «отсутствовал» двое суток, — друид улыбнулся. — Это не так уж и долго… Говорят, легендарный первочеловек по имени Бёрр тоже как-то провёл в Живом лесу без еды и воды двенадцать дней.

— Причём тут Живой лес… Да и в сказках не такое бывает! — отмахнулся я, поднимаясь на свои «деревянные» негнущиеся ноги.

Велеслав отчего-то слишком уж весело рассмеялся. Я покосился на Прутика: тот по-прежнему выглядел взволнованным. Было заметно, что парень хочет что-то сказать, но сдерживается.

Друид некоторое время рылся в своей котомке, а потом протянул мне из неё кусок вяленого мяса и сухари. Ел я жадно, запивая всё это друидской настойкой.

Прутик и Велеслав стояли в сторонке. По их лицам явно читалось, что они страстно желают узнать о моих «приключениях». Но вот я не очень-то желал ими делиться.

Сам же при этом пытался найти точку отсчёта. Но как не старался, за оную мог взять только факт своего прихода (откуда?) к тому необычному «перекрёстку».

Ещё раз сосредоточившись, я попытался восстановить картину.

…В серой мгле того странного места, виднелся абсолютно гладкий рукотворный обелиск из темного камня. На нём были выбиты ровные строчки какого-то послания, или сообщения. Язык был мне не известен.

Влево и вправо от сего места, изгибаясь змеями, разбегались узенькие каменистые тропы. Они выглядывали среди торчащих, будто диковинные грибы весьма причудливой формы, валунов. Было видно, что этими тропами пользовались частенько.

Я крутил головой, не в силах решиться, куда следовать дальше. При этом зачем-то стал принюхиваться, и в последнюю секунду сообразил, что… что я — не человек… что у меня не руки, а какие-то когтистые звериные лапы, но при этом с длинными узловатыми пальцами… а сзади торчит хвост…

Тьфу ты, нелёгкая! — я поморщился. — Что за мерзость!

Видение тут же исчезло. Перед глазами были обычные человеческие руки, только грязные. Сам я был одет в какие-то лохмотья. За плечом висели связанные вместе сапоги…

Откуда я иду? Куда? И вообще, кто я такой? — эти мысли вихрем пролетели в сознании, и тут же развеялись. Их место занял неясный страх.

Я на несколько секунд (так мне показалось) закрыл глаза, а когда снова их открыл, то понял, что мир вокруг чуть-чуть преобразился. Во-первых, тропы стали шире, валунов меньше, и большинство из них поросло буроватым лишайником.

Сколько же это времени прошло? Неужто я заснул? Если да, то выходит на годы…

Рассуждать разумно было сложно. Что-то постоянно отвлекало, и я мог по несколько раз возвращаться к одной и той же мысли.

Обелиск потемнел, буквы на нём потускнели и даже истёрлись. Я же чувствовал себя вполне отдохнувшим. Попало и чувство неясной тревоги… вернее, оно притупилось… Стало безразлично.

Я ещё раз огляделся и пошёл направо. Тропы на вид были одинаковыми, поэтому особого смысла в выборе направления не было. Двинулся, что говорится, наобум.

Мне по-прежнему было абсолютно не понятно, где я нахожусь. Над головой было тёмное небо, шагах в двадцати от тропы растянулась непроглядная серая мгла. Ни ветерка, ни звука… всё недвижимо… И только я в одиночестве бреду по виляющей из стороны в сторону тропе…

Я? А кто я? — вот тут мне стало страшно. Память не могла выдать ни одного воспоминания.

И тут через тропу промчался небольшой мохнатый зверёк. Он сделал несколько стремительных прыжков, прежде чем снова раствориться во мгле. На ум пришла мысль, что зверь весьма схож с зайцем… А ещё вдруг подумалось, что он пересёк мой путь слева направо… а это явно недобрый признак…

Я остановился, огляделся. От обелиска отошёл не так уж и далеко — шагов на сто. Может вернуться, пойти другой дорогой?

В иное время, я бы плюнул и двинулся бы дальше, но сейчас… сейчас всё казалось не таким уж простеньким… И к тому же, моё сознание находилось в неком встревоженном состоянии. А откуда исходила тревога — было непонятно.

Вернувшись назад, я ещё раз подошёл к строчкам, провёл по буквам рукой и тут же ощутил лёгкое тепло, исходящее от них.

«Направо пойдёшь — коня потеряешь, — вспомнилось ни с того, ни с сего. — Гм! Может, тут именно это и написано? Какую тогда стезю выбрать? Стезю Правды? Стезю Кривды?»