Свет Кефаучи пронизывал ее бесперые теперь крылья от края до края, словно лесной пожар. Серия Мау Генлишер смеялась, смеялась и смеялась.

– Прощай! – крикнула она ему.

И внезапно взмыла в небеса, да так быстро, что даже взгляд доктора Хэндса за ней не успел. Ее тень на миг укрыла его и тут же исчезла.

Он постоял еще немного между опустевшим K-раблем и останками физика Майкла Кэрни. Он устал, но отдыхать не собирался. Наклонясь, он поднял кости, доставленные сюда Майклом Кэрни. Задумчиво повертел их, положил обратно.

– Утомительная работка, – сказал он себе. – С ними куда утомительнее работать, чем кажется.

Спустя время он позволил себе принять более удобное обличье и долго стоял в нем, созерцая Тракт Кефаучи. Толстенькое низенькое создание с длинным искривленным костяным клювом, в запачканном спереди жирными разводами темно-бордовом шерстяном платье.

Пожав плечами, оно сказало себе:

– Ну что ж, дело еще не завершено.

«Превосходная скидка» вынырнула из червоточины. Двигатель ее отключился сам собой, а затем распался на компоненты. Казалось, корабль пару мгновений обдумывал варианты дальнейших действий, а затем деловито рассек локальное пространство, чтобы немного позже появиться над астероидом в полном виду Тракта Кефаучи.

Эд Читаец лежал в пилотском кресле, разинув рот и тяжело дыша. Если не считать руки на гениталиях, поза его точно копировала «Смерть Чаттертона», [76] и незаметно было, снится ли ему что-нибудь. Глядя на него сверху вниз с выражением столь же заботливым, сколь ироничным, стояла маленькая женщина азиатской внешности в золотистом платье чёнсам, подвязанном у бедер. Вытащив сигарету, она закурила, не переставая покачивать головой. Женщина не сводила глаз с Эда. Будь она настоящим человеком, можно было бы подумать, что она решает про себя его судьбу.

– Ладно, Эд, – сказала она в конце концов. – Пора вставать.

Из ее глазниц выплыло несколько белесых мошек.

– Надо было нам для этого момента музыку заготовить, – посетовала она. – Что-нибудь сдержанное.

Она подняла руку. Сей же миг Эда аккуратно вынесло из кресла и на пешеходной скорости переместило к ближайшему люку «Превосходной скидки». Люк открылся, из корабля выкачало воздух, а заодно и Эда. Последний вроде бы не заметил этого: наверное, оно и к лучшему. Спустя некоторое время тело его повисло футах в двух-трех над поверхностью астероида: в идеально горизонтальном положении, ноги вместе, руки сложены на груди, точно на похоронах.

– Красавчик, – определила Сандра Шэн. – А ты красавчик, Эд.

Склонив голову набок и подставив лицо сиянию Тракта, она различила в небе смутные очертания «Превосходной скидки».

– Ты мне больше не понадобишься, – произнесла она.

Корабль секунды две маневрировал; в прерывистых сполохах факела двигателя стали видны гробовые клети инопланетян. Затем снова вспыхнуло пурпурное облако, и корабль исчез.

Сандра Шэн поглядела им вслед. На пару мгновений ее вроде бы окутали печаль и нерешительность.

– Может, еще сигаретку скурить? – обратилась она к Эду. – А впрочем, нет.

Движения ее сделались порывисты, раздражительны: это на нее было отнюдь не похоже. Тень Сандры утратила покой. Руки заметались в одеяниях. Или нет? Возможно, все это значило куда больше. На миг везде замелькали искры. Она издала сердитый вздох, но тут же расслабилась.

– Эд, давай вставай, – проговорила она.

И Эд поднялся, пробудившись на горизонте маленького мира, озаренного внушавшим отчаяние светом Тракта Кефаучи.

Над ним взметнулись колонны пламени – аскетичных цветов и оттенков несочетаемых, а порою цветов смальты. Чуть в сторонке, подсвеченный огнем, оттенка которого Эд не мог бы назвать, покоился K-рабль с заглушенным двигателем, и корпус его все еще подрагивал от усилий сдержать системы оружия; а еще Эду в глаза бросились коричневато-рыжие человеческие останки, представленные цельным скелетом, с остатками плоти и костных хрящей. Попирая ногой плечо скелета, с видом странно неуверенным, но – в яростном неустанном свете – отчего-то менее грозным, чем поначалу могло показаться, стояло существо, известное порою как Сандра Шэн, иногда как доктор Хэндс, а чаще всего за минувшие эпохи, в большинстве контактов с кратковечными его собеседниками, под именем Шрэндер. [77] Эд искоса оглядывал ее. Росточка невысокого, облачена в темно-бордовое пальто, на котором не хватает нескольких пуговиц, вместо головы – лошадиный череп, в глазницах – будто половинки граната. [78]

– Кто ты? – спросил он. – Ты настоящая?

Он ощупал себя руками. Так, надо по порядку.

– А я настоящий? – уточнил он. И: – Я раньше встречал тебя.

Не получив ответа, он потер лицо руками.

– Я же знаю, что раньше встречал тебя.

Он сделал широкий жест.

– И все это… – начал он.

– Восхитительно, не правда ли? – сказала Шрэндер. – А ведь тут везде так.

Эд не это хотел сказать. Он имел в виду, что забрался дальше, нежели планировал.