Гордон Мэдоуз начал с патентования генов, затем, после серии удачных запусков высокоспецифичных лекарств для швейцарской фармацевтической корпорации, без труда сколотил состояние. Специализировался Гордон на идеях и оригинальных кикстартерских исследованиях. Надувал невесомый прозрачный пузырь капитализации, толкал рынок вверх и снимал сливки за пару этапов до того, как пузырь лопался. Если так далеко зайти не получалось, Гордон выжимал все, что было доступно. В итоге «Мэдоуз Венчур Кэпиталс» расширилась, заняв весь офисный центр странной архитектуры (словно бутылку болтами утыкали), сверкающая громада которого неуютно маячила за металлическими фасадами корпусов «показательных производств» технопарка Уолтемстоу; и никто уже не вспоминал Каплана, озадаченного заучку с высоко задранными бровями, который, расквасив себе лоб о свободный рынок, ненадолго вернулся к молекулярной биологии, а затем продолжил карьеру в должности учителя ланкаширской средней школы.

Мэдоуз был высок ростом и худощав, почти тощ. Когда Кэрни впервые повстречал его, Мэдоуз, вдохновленный триумфами на фармацевтическом фронте, отпустил козлиную бородку интернет-стартапера и присовокупил к ней безжалостно яркую оранжево-шафрановую шевелюру. Теперь он носил костюмы от Пьомбо, а рабочее место его, откуда открывался мрачный пейзаж на обсаженный деревьями старый бечевник Ли-Вэлли, будто сошло со страниц свежего выпуска журнала «Wallpaper». Кресло от «B&B Italia» стояло перед столом, похожим на глыбу переплавленного стекла. На столе соседствовали, словно между ними было что-то общее, кубик «макинтоша» и кофеварка работы Соттсасса. [29] За столом восседал сам Гордон, с неприкрытым интересом поглядывая на Валентайна Спрэйка.

– Тебе стоило бы нас представить друг другу, – указал он Кэрни.

Спрэйк, в лифте проявлявший горячечное нетерпение, стоял у стеклянной стены здания и, прижавшись к ней лицом, смотрел, как двумя-тремя этажами ниже по каналу плывут навстречу наползающим сумеркам пластиковые упаковки размером с рефрижератор каждая.

– Вам лучше потом поговорить, – посоветовал Кэрни. – У него есть идея насчет нового препарата.

Он сел напротив Мэдоуза.

– Гордон, тебе стоит знать, что Брайан Тэйт насчет тебя встревожен.

– Правда? – удивился Мэдоуз. – Как жаль.

– Он говорит, что ты слишком гонишься за результатами. Он подозревает, что ты намерен продать нас «Сони». Мы не хотим этого.

– Думаю, Брайан…

– Стоит ли тебе объяснять, Гордон, почему мы этого не хотим? Мы этого не хотим, потому что Брайан у нас примадонна. Примадонна должна быть уверена в себе. Проведи мысленный эксперимент.

Кэрни поднял руки ладонями к себе и посмотрел на левую.

– Нет уверенности… – сказал он и, глянув на правую, закончил: – Нет и квантового компьютера.

Он повторил пантомиму.

– Нет уверенности, нет и квантового компьютера. Гордон, достаточно ли силы твоего интеллекта, дабы узреть очевидную зависимость?

Мэдоуз расхохотался.

– Думаю, ты не так наивен, каким кажешься, – сказал он. – А Брайан не так нервничает, как хочет показать, это уж точно. Теперь давай посмотрим…

Он нажал пару клавиш. На мониторе перезрелыми фруктами раскрылись электронные таблицы.

– Вы слишком быстро прожигаете инвестиции, – заключил Мэдоуз, глянув на них. Он поднял руки ладонями к себе, подражая Кэрни, и посмотрел на них поочередно.

– Нет денег, – изрек он, – нет исследований. Нам требуется приток капитала. Подобная сделка, покуда она выгодна для науки, не ограничит наших возможностей, а, напротив, расширит их.

– Чьи это наши? – уточнил Кэрни.

– Ты меня не слушаешь. Брайан станет главой отдела. Это все в пакете идет. Майкл, он сомневается в качестве твоей работы. Его тревожат идеи.

– Думаю, Гордон, ты готов нас продать. Я тебе вот что посоветую. Не делай этого.

Мэдоуз изучал свои ладони.

– Майкл, ты параноик.

– Представь себе, – сказал Кэрни.

Валентайн Спрэйк отвернулся от сумеречного пейзажа за окном и быстрыми дергаными движениями пересек комнату, словно нечто, увиденное в камышах, его несказанно удивило. Он наклонился над столом Мэдоуза, подцепил кофеварку, поднес ко рту носик и отхлебнул кофе прямо оттуда.

– На прошлой неделе, – возвестил он, – мне стало известно, что Уризен [30] вернулся и снова среди нас, а имя ему Старая Англия. Все мы дрейфуем в море пространства и времени. Подумай и об этом тоже.

Он развернулся и вышел из офиса, сложив руки на груди.

Мэдоуз ошеломился:

– Кэрни, кто это был, черт подери?

– Ой, лучше не спрашивай, – проронил Кэрни. И добавил непричемно: – Так что держись подальше от Брайана.

– Я же не могу вас двоих прикрывать до скончания века, – крикнул ему вдогонку Мэдоуз. В этот момент Кэрни понял, что Мэдоуз уже продал их «Сони».

Офисный центр «МВК-Каплан», в целом бесструктурный, разграничивали, создавая иллюзию уединения, легкие перегородки пастельных тонов. Выйдя из офиса Мэдоуза, Кэрни первым делом увидел на одной из них тень Шрэндер, каким-то образом спроецированную изнутри здания. Тень была в натуральную величину, сперва размытая и диффузная, затем резкая и рельефная; она медленно вращалась вокруг собственной оси, подобно кокону. Поворачиваясь, тень издавала шелестящий шум, которого Кэрни уже двадцать лет не слышал; запах он тоже помнил. Все тело Кэрни оледенело и сжалось от ужаса. Он отступил на несколько шагов, ворвался обратно в офис, сгреб Мэдоуза за ворот костюма и три-четыре раза с силой приложил его правой скулой о стеклянную глыбу.