— Хромой там больше не живет, переехал, — без запинки сказал гость.

Пароль, поминавший мифическую личность Хромого, был незамысловат, но порой весьма помогал. Перед людьми, не произнесшими его, Макс делал вид, что не понимает, о чем идет речь. При его работе предосторожность нелишняя.

Макс — когда на горизонте замаячил тридцатилетний юбилей — решил: хватит заниматься рискованными авантюрами, в столь почтенном возрасте стоит поискать работу тихую, — непыльную, но денежную…

Поискал. И нашел, вспомнив увлечения юности. Не совсем тихую, не совсем непыльную, но все-таки не контрактником в горячие точки…

Макс теперь работал черным следопытом.

Люди этой редкой профессии специализировались на нелегальных раскопках в местах жестоких боев Великой Отечественной — под Питером велись они зачастую в местах безлюдных, покрытых густыми лесами и топкими болотами…

И разминирование после войны проводилось лишь частичное — очищать густо нашпигованные смертоносным железом дебри показалось себе дороже. Некоторые места былых сражений попросту объявили закрытыми для любых посещений зонами и окружили табличками «ОСТОРОЖНО! МИНЫ!».

Мин там действительно хватало. Но было и много чего еще интересного. И — покупателей на это интересное тоже хватало.

Особо ходко шли вермахтовские и эсэсовские цацки: ордена, знаки, бляхи ремней, металлические детали формы… Не поддавшееся времени оружие тоже находило сбыт — болотная жижа обладает консервирующими свойствами.

Был случай, когда извлеченный из топи Синявинских болот танк Т-34 вымыли, высушили, прочистили двигатель, залили свежую солярку, — и попробовали завести! И он завелся! Правда, та памятная находка была на счету Красных Следопытов — легальных, снабженных необходимыми разрешениями (но тоже не брезгающих загнать что-либо налево).

Впрочем, оружием Макс в последнее время занимался все реже, хоть дело и было доходным. Но не так давно наметилась еще более денежная тема. Ожидаемый сегодня немец был связан именно с ней.

— Чем интересуетесь? — спросил Макс, про себя решив на любой заказ ответить, что ничего подходящего нет и не ожидается, — и спровадить пришельца до прихода бундеса. Наверняка мужику нужна какая-нибудь ерунда, серьезные клиенты известны наперечет, не стоит из-за копеек рисковать доходной сделкой…

Воплотить благие намерения в жизнь Макс не успел.

Немец пришел за четверть часа до условленного срока и тут же плюхнулся на табурет, стоящий возле столика Макса. Оказался он (не табурет и не столик, понятно) очкастым, конопатым, лет тридцати с небольшим, но уже с достаточно внушительным животиком, — и при том ни бельмеса не понимал по-русски. Ломаным языком выпалил пароль — и тут же затараторил по-своему, не дожидаясь ответа. Макс вздохнул и полез в карман за русско-немецким разговорником, — его познания в языке Гёте и Гейне ограничивались почерпнутыми из фильмов фразами типа «хенде хох».

— Извините, но у меня сейчас встреча со старым другом, — сказал он первому гостю, листая древнюю, принадлежавшую еще Прапорщику книжечку. — Поговорим в другой раз.

— Поговорим, — легко согласился тот. — Между прочим, ваш старый друг — зовут его, кстати, Фридрих, — спрашивает весьма интересную вещь, которая едва ли найдется в вашем пособии для допроса пленных. Его интересует, действительно ли вы можете продать его покойного дедушку? И сколько это будет стоить? А еще он желает побывать на месте смерти и поставить там небольшой памятный знак.

Макс вздохнул. Похоже, придется воспользоваться услугами этого подвернувшегося типа — благо, на конкурента не похож, а криминала в сделке не наличествует.

Никакие законы не запрещают одному продать, а другому купить останки солдата вермахта, смертный медальон которого — овальный, надсеченный посередине металлический жетон — нашел Макс полгода назад в болотистом лесу у Мясного Бора. За такой медальон дойчи выкладывали триста пятьдесят евро — совершенно официально, через консульство, по установленной таксе. Выложили и за этот. Но очкастому клиенту взбрело в голову похоронить дедулю в фатерланде… Устроить не символические похороны с фуражкой в пустом гробу — закопать вполне реальные косточки. Причем именно дедушкины. Дурной каприз, а потакать таким капризам стоит лишь за хорошие деньги.

— Скажите ему, что стоить это будет три тысячи евро, — попросил Макс. И пояснил:

— Его предка дернула нелегкая в неудачном месте загнуться — тащить придется через топь и два минных поля… Но можно и за треть цены — если ему все равно, чьи косточки бабульке предоставить. Кстати, а вам-то что от меня надо?

Ответ заставил Макса уважительно присвистнуть и почесать в затылке. А еще — отчасти потерять интерес к внуку оккупанта.

— Мне нужен миномет в рабочем состоянии. Как минимум батальонный, еще лучше полковой. И два ящика» летучек», можно больше. А чтобы вам не хотелось с порога отказаться, предлагаю стартовую цену: пять тысяч евро. Почти как за двоих немецких дедушек. Это за саму машинку, мины за отдельную плату. Но ржавьё не предлагать.