– Ты меня нашел, – говорю я.

– Да я тебя никогда и не терял.

– Вздор.

– Ладно. Понадобилось сделать несколько звонков, чтоб тебя догнать.

– Звонков кому?

Он прикладывает указательный палец к губам.

– Коммерческая тайна.

Подходит официантка, чтоб налить нам обоим кофе. Спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Я тыкаю пальцем в меню – «Фармерз фист», «Праздничный пир фермера», фирменное блюдо номер 4.

– Мне один тост, – говорит Джордж Бэрон, отдавая ей меню и не сводя при этом с меня глаз.

Мне приходит в голову, что раз уж он снова меня нашел, значит, намерен меня убить. Не здесь, в этой забегаловке, не прямо сейчас, но, несомненно, здесь, в Линтоне. Странная вещь, но гораздо большим шоком, чем мысль о неизбежной смерти, становится для меня угроза погибнуть в Северной Дакоте. Я всегда полагал, что моя кабинетная жизнь закончится летальным исходом в собственной постели, дома, без мучений, на обезболивающих, с очередной цитатой из великих поэтов на устах. Пуля в лоб где-то в глухой провинции, в каком-нибудь Хиксвилле – это вообще из другой оперы, из другой жизни. Правда, я сейчас и живу жизнью совсем другого человека.

– Эй, Дэйв! – окликает меня Бэрон. – Посмотри сюда. На меня.

А надо ли? Может, лучше просто встать и убраться отсюда в надежде, что мне удастся добежать до «Мустанга» раньше, чем он доберется до своей «Краун Виктория»?

Нет, я не успею. Я могу оторваться от преследований этого человека – иногда, на короткие периоды времени. Я уже ухитрялся избегать его, иначе не оказался бы здесь, но он в конце концов все равно найдет меня снова. И сделает то, что намерен сделать.

– Я ничего тебе не отдам, – говорю я.

– Ну и ладно. Мой наниматель изменил задание.

Я уже не могу больше смотреть на гравюру, изображающую охотника, стреляющего уток, которая висит на гвозде над холодильником для пирогов. Так что я перевожу взгляд на своего собеседника. Вид у него почти дружелюбный.

– И что ему теперь надо? – интересуюсь я.

– Ты становишься интересен, – замечает он.

– То ли еще будет после парочки стаканов!

– Мой наниматель хотел бы знать, куда ты направляешься.

– Никуда конкретно.

Преследователь отпивает кофе. Глотает. Вкус напитка, видимо, напоминает ему о его язве, так что он со стуком ставит чашку на блюдце, словно увидел утонувшего в ней паука.

– Твое задание, – говорю я. – Ты сказал, что оно изменилось.

– Временно. Конечно, наш изначальный интерес остается тем же – получить документ.

– О чем ты пока что даже не упоминал.

– Мы знаем, что ты не взял его с собой. Мы знаем, что тебе известно его местонахождение, и ты в конечном итоге скажешь мне, где он хранится. Но этот момент пока что остается в подвешенном состоянии.

– Сколько у меня осталось времени?

– Немного, как я полагаю.

– Твой наниматель нетерпелив.

– Мы с ним оба такие.

Приносят «Фармерз фист». Это настоящее птичье гнездо из взболтанных яиц с полным набором различных мясных изделий для завтрака: сосиска, завернутая в ломоть бекона и уложенная на кусок ветчины. Преследователь рассматривает это блюдо с нескрываемой завистью.

– Хочешь кусочек? – предлагаю я.

– Это ж страшная отрава, она тебе все сосуды закупорит!

– Все мы однажды подохнем.

– Ага. Только куда ты отправишься на следующий день после этого, профессор?

Он откусывает кусочек от своего тоста. На пластиковое покрытие стола сыпется целый дождь крошек.

– А что ты здесь вообще делаешь? – спрашиваю я. – Если просто следишь за мной, продолжай следить.

– Я приехал сюда, чтобы убедить тебя в том, что ситуация сложилась очень серьезная. Потому что не уверен, что ты осознал это до конца.

– Уже осознал.

– Неужели? Тогда скажи мне вот что. Зачем ты сюда приехал?

– Тебя это не касается.

– Это личное дело, я понимаю. Мой наниматель видел пару людей в подобных ситуациях. Людей, перед которыми была открытая дверь. Такая дверь, которую следует закрыть. Или бежать от нее куда подальше. По большей части они так и поступали. Но иногда некоторые люди почему-то решают, что могут пройти прямо сквозь эту дверь, осмотреться там и на пути обратно сцапать что-нибудь на память в качестве сувенира, как из магазина подарков. Но это никогда не кончается добром.