Дверь оказалась заперта, но ключ торчал из замка – простой, дешевенький, с деревянной грушевидной калабахой, подвешенной к кольцу. Щелк! Щелк! – и в коридор, а теперь запереть их снаружи – лишняя фора не помешает.

Торопливо пихая ключ в скважину, он не услышал, не увидел – шестым чувством ощутил за спиной движение, обернулся прыжком…

Серая форма, погоны, лицо толком не разглядел, – в его собственное лицо уже летел, заслонив обзор, кулак, – здоровенный, поросший рыжими волосками.

Бац!

Кулак влепился в скулу, затылок ударился о дверь – с отвратительным таким треском, эхом прокатившимся по всему телу…

Сознание он не потерял, но мало что видел и слышал: перед глазами стояла огненная вспышка, а эхо продолжало греметь в ушах, и становилось все громче. Ноги не держали, он оплыл по двери на пол. Но способность мыслить осталась, и мысль была одна: всё кончено.

Потом за него взялись те два бугая, оклемавшиеся, вышедшие в коридор, – несколько раз от души врезали ногами. Метили в живот, в пах, по лицу старались не попадать. Было больно.

А затем стало еще больнее – один из бугаев, тот, что получил костяшками в кадык, припечатал каблуком к полу правую кисть Сергея. Мерзкий хруст, вспышка дикой боли – и он отрубился по-настоящему…

Ненадолго, всего на несколько секунд, очевидно. Очнулся и понял, что его куда-то тащат, волокут по полу. Как выяснилось – обратно, на медкомиссию.

Сергей не пытался сопротивляться – ни тогда, ни потом, когда его туго упаковывали в смирительную рубашку.

Доктора негромко переговаривались – там, у себя за столом. Он мог расслышать лишь обрывки, кусочки фраз: «…уморил, еще бы Джона Леннона…», «…не помню, кто…», «…да видел ты, видел, все на тот фестивальный…», «…где ноги парню…», «…вот-вот, Рейган и есть…»

Значит, будущее неизменно, никакой, к чертям, многовариантности… Будет своим карманным оракулом у местного медицинского босса, будет предсказывать обмены денег, дефолты и прочие катаклизмы… Потом недолгая свобода, карьера полусвятого-полусумасшедшего, и визит к самому себе в отчаянной попытке спасти, переломить судьбу… Потом – петля в развалинах богадельни.

А как Наташка назовет внука, он не узнает никогда… И отчего-то казалось самым страшным именно это.

Санкт-Петербург Октябрь 2007 г.