Курс определен, Дарси ковыляет по неровному склону, жажда задает темп. Дарси предстоит долгая ночь. Тем не менее рвение Дарси сдерживают болезненные падения из-за того, что ее внимание приковано к созвездиям над головой, а не к россыпи камней под ногами. Высохшие русла пересекают долину, и вскоре мышцы начинают гореть от усталости. Дарси то карабкается вверх, то спускается вниз… Ей не дает покоя запах вяленого мяса в заплечном мешке, но во рту слишком сухо, чтобы от еды был какой-то прок.

В самое холодное время суток, когда чуть озаряется горизонт, впереди мелькает проблеск воды. Дарси даже не смеет в это поверить. Но почва под ногами становится мягче, и нос улавливает в воздухе запах остролиста и мятного куста. [122]

Слышится далекий всплеск. Наверное, горный валлаби [123] спустился на свой первый за день водопой. Но беспокойство о свежем мясе будет потом… а сейчас Дарси хочет только одного. Она изнывает от жажды. Она бежит, падая на колени в красную грязь. Как только лицо касается воды, ее трясет от взрыва чувств. Наконец-то охлаждаются ранки на губах, трещины в горле крадут первые глотки до того, как влага достигает желудка. Проходит целая минута, прежде чем Дарси удается напиться, и она пытается выбраться из объятий грязи.

Но та не отпускает Дарси.

Она подтягивается на локтях, но это все, на что она способна. Ее руки и ноги оказываются в ловушке чего-то вязкого и неодолимо сильного. Странно, но в нескольких сантиметрах от ее лица вода ускользает вниз. Нечто огромное шевелится в глубине, как будто вздымается сама земля…

Дарси слышит вокруг себя шлепки и вытягивает шею. В розовом свете зари дюжина валлаби прыснула в разные стороны, спасаясь бегством от того, во что постепенно превращается огромная глыба липкой грязи…

Засасывающий захват ослабевает, и Дарси, приложив все силы, встает на ноги. Какое-то мгновение она стоит прямо на набухающей куче грязи, но внезапно красная земля под ногами делается вязкой, и Дарси погружается в живое, пульсирующее тепло. Неторопливая и безжалостная жижа неумолимо поглощает ее тело и, в конце концов, заполняет легкие.

Задыхающаяся Дарси ощущает глубинные содрогания и рокот древних газов в ядре, чье звучание похоже на слово…

Буньип!

Дарси проснулась в испуге, хватая ртом воздух, мутузя скрученные простыни. Она далеко не сразу поняла, что цела и лежит в безопасности на собственной постели, а не задыхается в алчной грязи священного водопоя в австралийской глухомани.

Много времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела кошмары о Буньипе. Однако сейчас, покрываясь потом, Дарси в полной мере вспомнила вдохновленные книгами Кирали ночные ужасы, которые снились ей, когда она только вступила в подростковый возраст. Тут-то она и сообразила, что черная нефть из ее романа подозрительно похожа на живую красную землю из легенд Тейлор.

Забавно, что Кирали никогда об этом не упоминала. Заметила ли она вообще? А может, просто привыкла к тому, что у нее заимствуют?

Имоджен лежала, свернувшись в клубок, на своей стороне кровати. Кошмар ее не потревожил. Было девять утра – обычно она начинала просыпаться через несколько часов.

За пять недель, что прошли после того, как Дарси отослала издателю исправленный текст своего романа, Дарси прекратила бодрствовать по ночам и порой отправлялась спать в два часа после полуночи. Однако Имоджен по-прежнему строчила до утра, стараясь сделать первый черновик «Фобоманта» идеальным и впечатляющим. Их часы сна постепенно переставали совпадать.

«После всех этих мучений…»

Дарси выскользнула из кровати, надела халат, шлепанцы и неслышно пробралась на кухню, чтобы приготовить кофе. На плите стоял кофейник Имоджен, а в холодильнике хранился эспрессо той марки, которую предпочитала Имоджен. Их вещи перемешались, вкусы переплелись. Но сегодня, когда Имоджен еще спала и Дарси одна встречала холод раннего марта, она чувствовала себя падшей.

Изгнанной из рая для подростковых авторов и живущей с Одри Флиндерсон.

Она отмерила порцию молотого кофе, наполнила кофейник и принялась наблюдать за тем, как горит пламя. В ожидании, пока забулькает кофе, Дарси грела руки над конфоркой.

В параллельной вселенной она бы наткнулась на другую страницу из дневника – исследовательскую заметку, идею для сюжета или очередной нелепый псевдоним Имоджен. А может, она бы блаженствовала в своем неведении и, несомненно, с возбуждением ждала нового дня работы над книгой. Но эта Дарси не написала ни единого слова «Безымянного Пателя».

Прошлой ночью уже не в первый раз Имоджен застала подругу за ее обычным занятием: Дарси задумчиво пялилась в окно. Имоджен закрыла свой ноутбук и, вздохнув, произнесла: