Фу, какая мерзость, какая грязь…

Но откуда в этом человека такая уверенность в собственной неуязвимости. Ведь он вытащил ее из «хонды» на глазах уличных зевак. Люди видели номер бумера, запомнили его гнусную отвратительную харю. Значит… Значит, он мент. Точно. Иначе и быть не может. В этом и состоит секрет его неуязвимости. Вот почему так долго извращенца не могут поймать. Когда сотрудники ДПС останавливают его тачку, он сует им в лицо милицейскую книжечку. И как ни в чем ни бывало катит дальше.

Мент и одновременно извращенец-психопат. Тут нет никакого противоречия. Днем он надевает форму и картуз и выезжает на патрульной машине, чтобы утюжить мелких бизнесменов и водителей. А в свободное от работы время по выходным выходит на дорогу совсем с другими целями. Ловит девочек и… Стало еще страшнее.

Дашка покосилась на дверцу. В тачке центральный замок, все двери блокированы. Но, положим, дверцу можно открыть. Все равно, из машины не выпрыгнешь, когда скорость под сто. Дашка косо глянула на Кота. Кажется, на психопата он не похож. Не тот типаж. Костюмчик, запах французского одеколона и все такое. Дашка вспомнила лица самых жестоких маньяков, которые видела по телеку. И в этих лицах не разглядишь ни патологии, ни порочности. Морды как морды. Таких за день сотни три увидишь. И угораздило же ее в довесок ко всем сегодняшним неудачам и обломам налететь на этого убийцу, проклятого извращенца.

Когда свернули на лесную дорогу, Дашкино сердце застучало чаще. Чтобы не выдать волнения и страха, она сунула в рот мятную конфету. На дне правого кармана ветровки лежал баллончик с перечным газом, сейчас, когда скорость упала до тридцати километров, можно брызнуть в морду этого типа и попытаться выбраться из машины, пока он будет протирать глаза и чихать. Можно… Но есть проблема.

Водила не опускает боковые стекла, значит, и Дашка наглотается ядовитого газа по самые гланды. Еще неизвестно, кому станет хуже, этому субъекту или ей самой. Дашка придумывала разнообразные способы спасения, но не оказалось среди них того единственного, который дает ей верный шанс. Значит, надо сделать вид, будто она морально сломалась, и не имеет сил к сопротивлению. Выгадать удачный момент. А там уж как бог пошлет. Лишь бы мерзавец не обыскал Дашку.

Бумер, свернув с грунтовки, остановился возле рубленного дома, потемневшего от старости. Неподалеку сенной сарай и еще какие-то хозяйственные постройки. Что ж, лежбище выбрано со знанием дела. Наверняка, в это захолустье никто сутками не заглядывает. А уж кричи, не кричи — дохлый номер. Ни одна собака не услышит. И от трупа избавиться проще простого.

— Вылезай, — сказал Кот. — Вон в доме поговорим. Кстати, что у тебя в мешке?

— Акваланг и баллоны со сжатым воздухом, — ответил Дашка. — Это не мое, брата.

— Брата? — переспросил Кот.

— Вот именно, — Дашка решила, что сейчас самое время приврать. — Он у меня спортсмен-разрядник. Здоровый такой, два метра с гаком. Одним словом — атлет. Акваланг, штанга, карате — это его профиль. И на руку очень не сдержанный. Он как раз со дня на день должен с зоны выписаться.

— Правда? — с издевкой переспросил Кот.

— Кривда. Его Николаем Шубиным зовут. Спроси любого парня в городе, моего брата каждая собака знает, он в большом авторитете. Из-за меня, между прочим, зону топчет. Это у него уже пятая ходка. Одному типу, вроде тебя, Колька пустил кровь изо всех дырок, а морду превратил в кусок фарша. Ну, когда тот кекс назвал меня обидным словом. Лучший пластический хирург города, когда увидел пострадавшего, просто руки опустил, даже прослезился. И отказался от операции. Говорит: я не умею превращать отбивную в человеческое лицо.

— Значит, братан у тебя крутой? — спросил Кот, вспоминая тщедушную фигуру Кольки Шубина. — Атлет?

— Приятно, что ты это запомнил. Покруче десятерых как ты. Вместе взятых. Он руки и ноги людям ломает — мимоходом. Ну, а если уж ко мне кто пальцем прикоснется, считай — все. Трупешник. Поэтому перед тем, как вздумаешь соваться со своими граблями, съезди в похоронное бюро. Походи, посмотри и выбери гроб по своему вкусу. И по деньгам. И заодно уж закажи надпись на могильной плите. И жалобную музыку. А то похоронят в наструганном сосновом ящике.

— Мне уже страшно, — усмехнулся Кот. — А теперь вылезай и топай к дому.

— Ладно, — легко согласилась Дашка, кажется, ее рассказ не возымел никакого эффекта. Она запустила руку в карман ветровки и осторожно сняла с баллончика колпачок.

Дом Дашке не понравился. Сыро и пахнет запустением, будто люди появляются здесь наездами два-три раза в год и надолго не задерживаются. Железные кровати, пожелтевший от времени холодильник, самодельный стол у окна, а под ним далеко закатившийся ружейный патрон с пластиковой гильзой. Настоящее лежбище маньяка. Постояв посередине комнаты, Дашка уселась на табурет, она ждала удобного момента, выбирала позицию, чтобы мгновенно выхватить баллончик и пустить струю газа в морду незнакомца. Ключи он держит в брючном кармане, возможно, у Дашки появится возможность уехать отсюда на бумере.

Кот вытащил бутылку газировки и два мутных стакана, присев к столу, сделал два жадных глотка.

— Ну, теперь, может, объяснишь, на кой ляд ты притащил меня в этот вонючий сортир?

— Очень хотел, — вот и притащил.

Кот представлял встречу с Дашкой иначе. Слезы, расспросы и снова слезы. А нарвался на дикую кошку, которая готова вцепиться ему в физиономию, разодрать кожу и укусить за нос. Даже не знаешь, с какой стороны подступиться к этому дикому существу.

— И что у тебя за планы? Я что, должна здесь спать? — Дашка огляделась по сторонам, остановив взгляд на железных койках. — С тобой спать? Вот же фантазер гребаный.