Были выстроены и другие версии, которые казалась не менее правдоподобными. Например, такая: Ходаков пошел на сотрудничество с английской контрразведкой. В обмен на домик в живописном месте Великобритании и пожизненную пенсию, слил англичанам все секреты, которыми владел. И в первую очередь, назвал имена разведчиков, действовавших в Лондоне под дипломатической и журналистской крышей, а также указал на Фелла, как на русского шпиона. Подлинных имен или мест работы других разведчиков нелегалов Ходаков просто не знал. Исходя из этого, можно предположить, что Фелл арестован, но англичане до поры до времени по каким-то своим соображениям держат арест шпиона в тайне. А заодно уж скрывают и Ходакова. По его просьбе или по собственной инициативе.

Выбор контрмер у Москвы был невелик: не дожидаясь официальных санкций английского правительства и большого публичного скандала, из Лондона срочно отозвали людей, которых мог засветить или уже засветил предатель.

Первое письмо от Ходакова поступило в посольство спустя десять дней после его исчезновения. Короткое послание напоминало тот текст, что Колчин прочитал только что. Ходаков брал на себя обязательство отказаться от сотрудничества со спецслужбами западных стран, требуя от Москвы ответных дружественных шагов. Никакого преследования, никакой охоты за ним лично, никаких притеснений семьи, оставшейся в Москве. Как говориться, баш на баш. Письмо, судя по шрифту, было отпечатано на той же пишущей машинке, что и сегодняшнее, все на той же дешевой бумаге. Эксперты пришли к выводу, что рукописная подпись подлинная, принадлежит Ходакову. Однако некоторые сомнения в том, что письмо сочинил и отправил он лично, ещё оставались.

В Москве не хотели пассивно ждать дальнейшего развития событий. Лондонские события стали предметом жаркой дискуссии на самом верху. Руководство Службы внешней разведки, тогда же решило подключить к делу кого-то из лучших оперативников, имеющих богатый опыт работы в странах Западной Европы. Антипов рекомендовал кандидатуру Колчина, который, по идее генерала, выбрав убедительную легенду, должен отправиться в Лондон под видом стажера телеграфного агентства ИТАР-ТАСС.

Колчину предстоит действовать совместно с Алексеем Степановичем Донцовым, разведчиком нелегалом, работавший в Англии под именем Майкл Ричардсон. Он держит магазин скобяных изделий, женат на англичанке и ведет скромную жизнь не слишком преуспевающего бизнесмена. Донцов и Колчин хорошо знают друг друга, принимали участие в одной очень ответственной и рискованной операции в Праге. Притираться друг к другу им не придется.

Цель операции, получившей кодовое название «Обелиск», – на месте проверить все версии, выстроенные в Москве и установить, пошел ли Ходаков на сотрудничество с англичанами. Или он, как вор, прикарманив казенные деньги, пустился в бега. Кроме того, нужно установить, что же случилось с Феллом.

Впрочем, это уже задача максимум.

Беляев говорил без перерыва сорок две минуты. Генерал Антипов за это время выкурил четыре сигареты, выслушал своего помощника молча, не перебивая, и тут же дал слово майору Медникову.

– Только давай по делу, – предупредил генерал. – Без лирики.

Медников сказал, что, находясь в лондонской командировке, по заданию центра негласно курировал контакты Ходакова с Феллом. В служебные обязанности Медникова входили и множество других не менее важных задач. В частности, он анализировал секретную информацию, которую передавали в Москву разведчики, действовавшие под дипломатической и журналисткой крышей.

Выяснилась интересная вещь: в донесениях Ходакова встречалась информация, которую он почерпнул из открытых источников, то есть газет и журналов. Однако автор донесений указывал, что сведения получены им из агентурных источников, заслуживающих доверия. Видимо, втирал начальству очки и набивал себе цену, надеясь, что в центральном аппарате СВР дураки сидят, а бумаг приходит много. Кто станет разбираться с источниками информации? В Москве донесения примут к сведению и забудут об их существовании. Медников дважды беседовал с Ходаковым. А позднее, когда история повторилась, направил в центр рапорт, в котором указал на те неточности и преднамеренные ошибки, что допускает Ходаков в своей работе, указывая липовые источники информации.

– Другими словами, он халтурщик, – сказал Медников. – И в этом нет ничего удивительного, потому что халтурщики попадаются везде и всюду. Разведчики тут, к сожалению, не исключение. Опыт оперативника у Ходакова минимальный. Поэтому, по моему мнению, работу с Фелллом, особо ценным агентом, ему поручать было нельзя. Я не хочу раньше времени утверждать, что Ходаков предатель, нет. Хотя имею для этого основания. Но зато смело утверждаю, что Ходаков в нашем деле человек лишний. Он пена, накипь…

– Я же попросил, без лирики, – напомнил Антипов. – Без эмоций.

Медников остановил свой монолог, откашлялся и заговорил ровным бесстрастным голосом.

В первых числах марта Ходаков сказал ему, что назначил встречу со своим агентом в кинотеатре «Эвримэн» на Холлибаш Вейл. Медников решил проверить своего подчиненного. Он занял позицию на противоположной стороне улицы, пред входом в кинотеатр и наблюдал за высокой блондинкой в оранжевом длинном плаще, дефилирующей возле афиш. Ходаков появился за десять минут до начала сеанса.

В этом кинотеатре показывают в основном старые голливудские ленты, ставшие классикой. В тот день крутили вестерн Ховарда Хоукса «Красная река» с Джоном Уэйном в главной роли. На вкус Медникова, картина, которую почему-то очень нежно любят кинокритики, затянутая, и ко всем своим прелестям ещё и черно-белая. Но Ходакову, кажется, было все равно, что смотреть. Главное с кем… Он подскочил к блондинке, обнял её за талию. Поцелуй был бесконечным.

«Эвримэн» кинотеатр небольшой, в тот дождливый день особого ажиотажа не было, фильм-то на любителя. Выждав минут двадцать, Медников пересек улицу, взял билет, насчитав в темном зале не более двух десятков зрителей. Ходаков с дамой сидели во втором ряду, её голова лежала на плече любовника. Не дождавшись окончания вестерна, парочка поднялась и вышла из зала. Медников, боясь обнаружить себя, задержался минут на пять. На улице он увидел, как Ходаков и неизвестная женщина уже усаживаются в такси. Пока Медников перебегал на противоположную сторону улицы, возился с дверцей машины, у которой, как назло, забарахлил центральный замок, такси скрылось из виду.