Помчаться сейчас, в половине второго ночи, когда дорожная полиция удваивает меры безопасности, за пределы очерченного круга, чтобы забрать заложника, – глупая и очень опасная затея. Отправить на ферму одного Донцова – все равно, что отправить его на смерть.

– Мы не поедем туда, – Колчин тронул за плечо Гойзмана. – Ты позвонишь своему брату. Скажешь, чтобы он натянул штаны, погрузил Ходакова в фургон и привез его в квартал, где находится станция метро «Фаррингдон». Сможешь это сделать?

– Без проблем, – кивнул Гойзман. – Через полтора часа, через два часа максимум, ваш друг будет в Лондоне. Нужно только позвонить Натану. Всего один звонок.

Колчин вытащил из ящика для перчаток карту Лондона, развернул её, включил свет и показал место, куда следует доставить пленника.

– Нет, лучше назначить встречу в более спокойном месте, – с заднего сидения подал голос Штейн, до сей минуты хранивший умное молчание. Левая половина его физиономии отекла и опустилась вниз, лицо перекосило на одну сторону, от виска к нижней челюсти, расплывалась полоса фиолетового синяка.

– В районе «Фаррингдона» многолюдно даже ночью. Не нужно лишних осложнений. Ваша безопасность – это наша безопасность. Лучше встретиться в районе доков. Мы там знаем заброшенный склад, одно время, когда занимались поставкой апельсинов, мы снимали его. Там начали делать ремонт, но бросили, денег не было. А перед складом на огороженной территории что-то вроде пустыря, ключи от ворот у меня с собой. Это хорошее место, тихое. Натан знает, как добраться туда.

– Хорошо, – кивнул Колчин. – Покажи это место.

– Минутку, – Штейн долго водил пальцем по карте Лондона, пока не нашел где-то на самом её крае нужную точку. – Это здесь.

Колчин секунду раздумывал над предложением. Место действительно неплохое. Находится вдалеке от жилых кварталов и оживленных автомобильных трасс. Он вложил в ладонь Гойзмана мобильный телефон.

– Звони.

Гойзман набрал номер брата. Он молился о том, чтобы Натан не отключил на ночь телефон. Брат поднял трубку после двенадцатого гудка.

– Какого черта, – ответил Натан на приветствие брата. – Ты знаешь, сколько сейчас вре…

– Мне нужен человек из подвала, – Гойзман заговорил голосом с металлической ноткой. – Немедленно.

– Хорошо, – Натан неожиданно перешел с крика на шепот. – Как скажешь.

Разговор закончился через пять минут. Гойзман вернул трубку Колчину и вытер рукавом со лба бисеринки пота.

– У нас где-то полтора часа, – сказал Донцов. – Мы проведем это время с пользой. Послушаем твою историю. Как Ходаков оказался на овечьей ферме, в подвале? Говори.

– Я расскажу всю правду.

Лучик надежды забрезжил где-то далеко, на самом горизонте, спрятанном дождливой ночью и пеленой тяжелых туч. Теперь Гойзману казалось, что все не так уж плохо, у него есть шанс. Он перестал мучить себя сценами, нарисованными воображением: жена Катя в публичной постели. К чему этот мазохизм, ковыряние душевных ран, когда ничего плохого не случится? Он увидит супругу через несколько часов, под утро, когда вернется домой живым и здоровым. Правда, которую он расскажет, должна спасти жизнь.

Гойзман откашлялся в кулак и начал говорить.

Восьмого июня к нему в контору явился один человек по имени Юрий Ильич Дьяков, которого хозяин «Маленькой розы» знал ещё с той поры, когда жил в Москве. Познакомились они случайно лет восемь назад или около того. Дьяков судим. Ему лет сорок с гаком, раньше жил под Москвой, в Подольске. Среднего роста, физически крепкий, широкий перебитый нос боксера, глаза серые, над правой бровью заметный красноватый шрам в форме летящей птицы. По рассказам Дьякова, этот след ему оставил на зоне один недоумок урка, который неделей позже трагически погиб. Его утопили в яме с нечистотами.

Гойзману и в голову не могло придти, что под ручку с давним знакомым к нему пожаловала большая беда. Много лет назад Дьяков занимался какими-то темными делишками, тогда он не слишком преуспел, перебивался с хлеба на воду. Зато теперь, судя по прикиду, по перстню с крупным бриллиантом на безымянном пальце, оседлал удачу. Гойзман устроил Дьякова приличным ужином, даже распечатал бутылку пятизвездочного «Арарата», которую держал на черный день. Гость выпил самую малость. И заявил, что хочет сделать деловое предложение. Хозяин «Маленькой розы» был не слишком заинтригован. Последнее деловое предложение ему сделал в собственном ресторане пьяный гомосексуалист: предложил затрахать хозяина заведения до смерти, если тот выдаст ему двадцать пять фунтов или кредит в баре на эту же сумму.

Предложение Дьякова было куда интересней. Он сообщил, что десятого июня в гостинице один человек передаст другому крупную сумму, один из мужчин – выходец из России, аферист по имени Дмитрий Ходаков. На родине он сумел под гарантии одного предприятия мошенническим путем получить крупный банковский кредит. Целое состояние – триста пятьдесят тысяч фунтов наличными. И смылся с деньгами, вывез их сначала в Грецию, а позже в Англию. Когда Ходаков обосновался в Лондоне, он стал искать способы пристроить деньги, вложить их в какой-то более или менее честный бизнес, чтобы легализовать, отстирать наличку.