Шрифт:
Выскобленные в камне черточки, за каждой из которых – целый день здесь…
Кажется, что уже целую жизнь здесь, а ведь их всего-то… По пальцам можно пересчитать. Меньше десятка… И если завтра помочь каперам не получится, то таких черточек на этом валуне появится еще три с половиной сотни.
Три с половиной сотни… Это десять раз по стольку, сколько уже здесь. А потом еще раз. И еще. И еще останется…
Леха поежился.
Но хуже всего даже не это. Хуже всего, что даже если все получится и каперы получат схрон, и Янус решит вытащить отсюда…
Мест-то всего два.
Два.
И сатир…
Где-то далеко за стеной солнце совсем ушло за горизонт, стало почти темно.
И на душе тоже становилось все темнее. А мысли все чернее.
Сатир…
Большая гонка уже завтра. В полдень. Всего полдня осталось.
И больше нет времени, чтобы отмахиваться от неприятных мыслей. Вчера еще можно было отталкивать их от себя, как дохлых медуз… А теперь времени уже не осталось.
Надо решать. Прямо сейчас.
Теперь уже нельзя оставлять себе, словно запасной выход, надежду на то, что каким-то чудом Алиса выйдет на своих друзей и они смогут помочь. Некогда. Ждать чуда – на это больше нет времени.
Да даже если и вышла бы она на них… Теперь, когда с надеждой на это приходится прощаться, теперь-то можно не обманывать себя. Не убегать от этой предательской мыслишки: так ли уж помогли бы ее друзья, даже если бы
Алиса нашла их и они захотели бы помочь? Ну что они смогли бы сделать?
Если не фантазировать, а реально. Если честно: что? Ну что?
Да ничего они не смогли бы, пожалуй.
Совсем ничего…
Леха от души пнул щебенку под ногами. Черт бы все это побрал – да только нет больше времени отмахиваться от неприятных мыслишек! Нет.
Надо решать.
Прямо сейчас.
Черточки, выскобленные в боку валуна. За каждой из которых целый день здесь.
Небо совсем почернело, вокруг стало темно, лишь внизу в долине призрачно светятся озерца и тучи над ними. А Леха все стоял и вспоминал.
День за днем.
С того самого первого дня, когда выбросило сюда из обучалки. там, в пустыне, под палящее солнце… И все, что было потом.
Нефтяная вышка, Гнусмас, гарпии…
…зеленые глаза, полные слез и отчаяния…
Куч, патрульные в городе, Тхели…
Сатир, вечно поучающий, с языком без костей, который хуже помела. Янус, невидимо парящий за ним и дергающий за ниточки событий…
Каперы. Варяги. Немцы. Клык с кольцом в пятачке, с битой, с желудями-бомбами и подручными-торпедами…
Погони, надежды, планы. И – разочарования. Этих – больше всего…
Все, что здесь случилось.
День за днем. Час за часом. Мелочь за мелочью…
Потом тяжело вздохнул – и побрел к сатиру.
На любимом уступе сатира не было.
Он не спал. Сидел на валуне под стеной и о чем-то мрачно размышлял, подбрасывая в ладони мелкие камешки. Заслышав шаги, поднял голову и поглядел тяжелым, странным каким-то взглядом… Хмуро, но не то чтобы зло. Раздраженно? Да нет, тут что-то иное…
– Ты можешь связаться с Янусом? – спросил Леха. Сатир кивнул. И осведомился как-то лениво, почти безнадежно:
– Опять про следы?
– Нет. Уже нет…
– Хм? – В глазах сатира появился интерес – А что тогда?
Леха вздохнул. Покусал губы:
– Если со схроном у каперов все получится…
Сатир презрительно сморщился. Кажется, в помощь каперам во время гонки он не очень-то верил.
– Если все получится, – тверже повторил Леха, – и каперы и Янус получат схрон. Янус сможет вытащить точно только двоих?
– Ну почему, – хмыкнул сатир. – Может и одного, если ты решил остаться.
– Тогда… Если все получится…
– Ну?! Рожай! Что там еще ваша мудрость изволили родить у себя между рогов?
– Пусть вместо меня вытащит медную гарпию.
Сатир переменился в лице.
– Ты чего, рогатый? – медленно проговорил он. Вот теперь разозлился, и разозлился по-настоящему. – Тебе тут, типа, все шутки, да?! Думаешь, Янус может каждую неделю подправлять базу данных и записывать в доходяги кого душенька пожелает?! Сбой сбоем, но может и расследование начаться! Это же на первой же проверке вскроется!
Леха молчал, уставившись под ноги.
– Ну не будет у него никакого резона рисковать своей задницей ради твоей шкуры! Понимаешь ты это или нет?!