Еще четыре тени нырнули в кузов.

– Лобастый, за главного.

Стас захлопнул одну дверцу, вторую. Достал ключи, но передумал.

Пусть будет открыто. Если кто-то сунется внутрь, крысы сами будут лучше любого замка. А вот если придется срочно выбраться наружу? Замок только помешает – и им, и тому олуху царя небесного, на помощь которому они полезут.

Стас шагнул к кабине, но замер. Обернулся.

За спиной стояла Алике. И опять у нее было это странное выражение – доброжелательное и застенчивое одновременно. И кажется, немножко тревожное.

Стас вздохнул.

Протянул руку, погладил по хоботу…

– Прощай, Алике.

И наконец-то посмотрел прямо, не отводя взгляд. Прямо в эти голубовато-стальные глаза, словно бы укоряющие, но так робко…

Совсем как тогда, три года назад. Ведь один раз уже прощались.

Только тогда это был еще совсем слоненок. Было море красной листвы с дубов, была Рита-Ритка-Маргаритка и была топотушка Алике, взбивавшая листву, как розовый крейсер рассекает волны, с глухим пам! пинавшая огромный надувной мяч…

Там, на новой ферме, дубов нет. Но чуть позже, когда весна войдет в свои права, те жирные луга будут полны сочной, ярко-зеленой травы. И наверно, там будут одуванчики. Много, целое море одуванчиков. Океан маленьких остроухих солнышек… И то, настоящее – по-весеннему теплое и яркое, высоко в лазурном, еще не выгоревшем до летней белесости небе. Топотушка, уже повзрослевшая. Не такая шустрая, но такая же добрая и доверчивая. И повзрослевшая Марго…

Все это могло бы быть.

На какой-то миг показалось, что так и было – там, в глубине этих голубых глаз.

– Просто пути расходятся, девчонка. Чертовы пути. Расползаются, как раки… Прости…

А может быть, еще встретимся. Если встретились второй раз – почему бы не быть и третьему? Впрочем, это еще вопрос, нужен ли он, этот третий раз ей. Два дня без еды, с полутонной на хребте – куда уж дальше-то?

Стас развернулся и зашагал к “норке”.

Залез в кабину, обернулся:

– Стой! Место!

Захлопнул дверцу, завел мотор и быстро повел “норку” в объезд кустов.

Алике задумчиво наклонила голову. Поглядела в сторону – туда, куда ушли крысы. Снова на машину…

И шагнула следом. Сначала медленно, робко. Потом быстрее, решительнее, побежала.

– Ч-черт…

Стас рванул “норку” вперед.

В зеркале заднего вида мелькнули глаза топотушки – огромные голубые глаза, – а потом она пропала за скоплением кустов.

По крыше проскребли ветки, “норка” подпрыгнула – резко, как будто налетела на бордюр. Потом ухнула вниз. Стас крутанул руль, разворачиваясь. Это и есть старая просека. Теперь машина пойдет по старой колее, как по рельсам.

Прибавил скорости. “Норка” и в самом деле пошла веселее.

В зеркале заднего вида дрогнули ветви, и в начале просеки вынырнула голова Алике. Потом и вся она целиком. Поглядела с укором – словно до сих пор не могла поверить, что ее решили вот так вот бросить одну, посреди леса. После всего.

И побежала следом.

Стас зашипел сквозь зубы и еще прибавил скорость, стараясь не смотреть в зеркало.

Она давно уже пропала во тьме, но Стас то и дело косился в зеркало.

А вот Серый разглядывал его самого ничуть не скрываясь.

И – черт возьми, да что же это, если не глумливая ухмылка?! – тихонечко улыбался. Словно прикидывал, насколько этой бесхвостой мартышке стыдно от такого прощания с топотушкой, двое суток делавшей самую трудную работу. И цинично калькулировал в своей обезьяньей голове все эти оглядки в зеркало заднего вида, все эти невнятные шипения сквозь зубы и решал, к какому классу сентиментальности отнести данную особь.

Стас усмехнулся. Выдавил из себя усмешку, хотя она и не шла.

Нет, конечно, ничего такого Серый не мог думать. Это лишь кажется… Просто растравленная чувствительность и стыд. А Серый тут ни при чем. Этой пародии на человека не то что до психиатра, до тети Моти-доярки расти и расти…

И все-таки этот взгляд и эта глумливая ухмылочка…

– Хватит мне тут мудрый прищур изображать! – не выдержал Стас. – Лучше выучи хоть одно слово, кроме этих своих ыва и гырыга! Умник…

Серый оскалил зубы и захохотал. Словно понял.

Все понял. И слова понял – и, что важнее, то, отчего они были сказаны…

Стас чертыхнулся и включил магнитолу.

Миг поколебался – что выбрать из огромного архива на флэш-диске. И выбрал радио. Но не музыкальные радиостанции. Щелкал и щелкал кнопкой поиска, прогоняя эфирную попсу.