Шрифт:
Надо послать два взвода на подъездную дорогу, расположенную между фермой и шоссе. Еще несколько разведчиков к самому съезду.
Никто сюда сунуться не должен, но все-таки это не центр Старого Города, чтобы можно было что-то гарантировать…
ГЛАВА ПЯТАЯ
Лабиринт.
Лабиринт и еще – надо бежать.
Надо бежать, вырваться! Вырваться во что бы то ни стало! И иногда попадалась дверь – открытая дверь. Но стоило ее заметить, рвануться к ней – как дверь захлопывалась. Раз за разом. Лишь чьи-то маленькие пальчики мелькали на торце двери, и опять дверь захлопывалась перед самым носом. Опять выхода нет и надо бежать дальше. Дальше и быстрее, быстрее…
Медленно, медленно сквозь этот бесконечный бег проступили подушки дивана под боком. Неудобный подлокотник, из-за которого не вытянуть ног. Серый, улегшийся в ногах – а точнее, прямо на ногах. Тяжелый, зараза… Затекшая рука, которую некуда пристроить на этом узком диванчике и приходится подкладывать под голову…
Наконец Стас перестал бороться со всем этим и открыл глаза. Тихонько вытащил ноги из-под Серого и сбросил их на пол. Сел.
Блин, что за сны… Хоть вешайся…
Хотя, с другой стороны, откуда бы тут хорошим снам взяться? Если подумать, то весна в этом году выдалась паршивая.
Все одно к одному, и одно хуже другого. Рубаков, разрыв с Живодером, попытка ареста. А теперь еще чье-то случайное стукачество, обернувшееся двумя трупами…
Одно за другим. Как спички на спину перегруженного верблюда, уже шатающегося и вот-вот готового рухнуть на землю. Словно чья-то злая рука, глумясь, ломает жизнь, втравливая в неприятности…
Глупость, конечно. Рука, терзающая мир… Этакая когтистая лапа, поросшая шерстью… Ну да, как же! Много чести.
Я существую! – сказал человек вселенной. Этот факт, ответила вселенная, не будит во мне чувства долга.
Вселенной до тебя нет никакого дела. Как бы тебе ни казалось, что весь мир против тебя и все только и думают, как бы сделать тебе похуже и окончательно загнать в угол, – это. лишь кажется.
Но совпадений и вправду слишком много. Словно кто-то ведет свою игру, в которую ты случайно попал и получил роль марионетки…
С чего все началось?
С Рубакова. Нет, раньше. Со смерти Старого Лиса. Утром, на заседании у президента, он умер. Вечером об этом было в новостях. А уже утром следующего дня нагрянул Рубаков.
И понеслось. Одно хуже другого…
Только-только выровнялось вроде бы. Только решил, что все идет по плану – пять дней все так и шло! – только показалось, что и дальше все пойдет размеренно и неспешно, без беготни, суеты и спешки… И вот опять. Опять черная случайность.
И чувствуешь себя, как какая-то лошадь, которую собрались загнать до смерти. Только с карьера на рысь перейдешь, вздохнешь без пены – и сразу же словно подстегивают. Да по мягкому месту, да от души…
Стас вздохнул.
За окном было уже сильно за полдень. То странное время, когда середина дня уже явно прошла, но сумерки еще не наступили. Какая-то странная грань, сродни той, что есть между ночью и первыми признаками рассвета…
Непонятная, едва уловимая грань и тем не менее железно отделяющая одну часть дня от другой.
Впрочем, паршивые сны не прошли даром. Какая-то часть мозга трудолюбиво вкалывала всю ночь. План уже был в голове. Пророс за ночь, как шустрый росток баобаба.
Посылать на поиски фермы крыс – это не выход конечно же. На этот раз придется действовать самому.
Только лезть в Пензу сразу нельзя. Персонал “Дубовых домиков” уже опросили, и внешность подозреваемого в убийстве двух гэбэшников известна. Ориентировки разосланы по всей области. А кроме того, не хватало только столкнуться в городе с кем-то из старых ребят Графа, которые легко узнают бывшего дрессировщика.
Придется сделать крюк…
Стас дотянулся до планшетки. Седьмой час вечера, однако. И если учесть, что большинство людей к полуночи закрывают свои магазинчики, то надо поторопиться. В Пензу можно соваться, только изменив внешность. А где ее менять?
До Пригорода слишком далеко. Остается какой-то из более-менее крупных соседних городков. Саратов, например.
– Серый! Просыпайся, соня! Надо пошевеливаться! Стас потрепал Серого за плечико, но тот лишь замычал и плотнее свернулся калачиком.
– Ну ты чего? Сутки напролет дрыхнуть будешь?
А с другой стороны…
Ну, раньше-то понятно. В “Дубовых домиках” его одного на целый день оставлять нельзя было. Выберется из домика, а там какой-нибудь “доброжелатель” заметит, что он модифицированный. Не оставлял – и все равно заметили…