— А потом? — поинтересовался я.

— Потом, если Главное управление Генерального штаба их одобрит, они поступят в Канцелярию Военного министерства, которое их пересмотрит и внесет на рассмотрение Военного совета.

— Значит, Военный совет и санкционирует кредит? — спросил я.

— Нет, после Военного совета ваш проект будет отправлен в Ставку. Вот уже Ставка по его рассмотрении может открыть вам кредит.

— Позвольте, выходит, что вам предстоит сперва выработать новую междуведомственную инструкцию, потом план работ, да сверх того на прохождение всех перечисленных этапов уйдет не меньше четырех месяцев, и то при удаче, что мой проект будет попадать перед очередными заседаниями.

Мои доводы, что при таком положении вещей я не могу даже нанять служащих, так как им не из чего платить жалованье, успеха не имеют. Мне отвечают, что все равно теперь контрразведка работать не может, что сначала надо составить инструкцию и подготовить и обучить новый личный состав.

Тогда я предлагаю такой выход: не ожидая инструкции, я немедленно подаю свой план и смету; но в предвидении открытия новых кредитов пусть мне, по крайней мере, не закрывают старый кредит в 45 тысяч рублей в месяц, который отпускался на мое отделение при старом режиме и уже вошел в смету Военного ведомства.

— Нет, — отвечают Потапов и Раевский, — ни копейки, никаких исключений.

Перехожу через Дворцовую площадь в Штаб Округа; не перестаю твердить про себя все перечисленные инстанции, стараясь заучить их наизусть.

В Штабе округа центральная фигура — помощник начальника Штаба, полковник Балабин. Умный, энергичный, решительный, со стальными нервами, Балабин прекрасно разбирается в обстановке и уже через несколько дней заслуженно получает пост начальника Штаба.

В приемной и у дверей его кабинета обычная толпа народа. Протискиваюсь не без труда, рассказываю о неудаче с кредитами.

Балабин на первых порах думает, что я шучу: он сухо отвечает, что у него нет времени для составления сборника веселых рассказов. Однако, быстро убедившись, что мне совсем не до смеха, Балабин берет меня за рукав и ведет к Главнокомандующему. Корнилов терпеливо выслушивает весь перечень будущих этапов моей будущей сметы и едва успевает пообещать внести вопрос во Временное правительство, как его увлекают на какое-то срочное заседание; а Балабина тоже уводят по неотложным делам.

Очевидно, кредиты придут нескоро.

Деньги на контрразведку ищу в долг у знакомых: другого выхода положительно не придумаю.

Частным образом занимаю у Сергея Гавриловича Тарасова (коммерсант из Армавира) 12 тысяч рублей [5] . Выдаю ему расписку на своем официальном бланке с печатью, что занимаю у него 12 тысяч «для выдачи жалованья служащим и обязуюсь вернуть их по получении казенных денег».

Теперь уже запасаться терпением придется не мне одному, но и Тарасову.

Корнилов и Балабин сначала недоумевают, а потом приходят в восторг, но ненадолго.

Не ожидая выработки новой междуведомственной инструкции, 21 марта представляю свой мотивированный план и смету на 60 тысяч рублей в месяц.

Много раз тщетно стараюсь добиться хотя бы аванса; много раз Корнилов требует кредитов Военного ведомства; много раз Балабин предлагает разогнать весь личный состав канцелярии Потапова вместе с ее шефом. Наконец, через полтора месяца, в конце апреля, мне условно выдают 45 тысяч с оговоркой Потапова: «Эта единовременная выдача в виде аванса отнюдь не означает, что вам открыт ежемесячный кредит. Что будет дальше — еще посмотрим».

Сколько времени предполагал смотреть Потапов и куда именно — я не знаю; но вопрос разрешился и для него, и для меня совершенно неожиданно.

Проходит еще около месяца, и вот в мае Потапов приглашает меня приехать и довольно-таки смущенный заявляет:

— Вновь назначенный начальник Генерального штаба Романовский (Юрий), вступив в должность, сразу же обратил особое внимание на контрразведку. Он сам утвердил ваш план и приказал за своей личной ответственностью немедленно начать выдавать вам 60 тысяч в месяц. Вот видите, вы добились того, чего хотели. Так лучше: теперь, по крайней мере, если дело не пойдет, то виноваты будете вы; в противном случае вы бы сказали, что виноваты мы.

Трудно было усвоить логику Потапова о виноватом при той задаче, которая передо мною вырастала, мне никогда и на мысль не приходило, что я имею право спрятаться за чьей-нибудь спиной.

Смета, утвержденная Романовским, так, кстати, и не успела доехать до Ставки.

Освобождаю служащих из-под ареста. Некоторые из них, затравленные незаслуженными преследованиями, уходят сами. Другая часть постепенно отсеивается; но решительно оставляю около половины старого состава; без него мы не стали бы на ноги.