Все эти мероприятия имели ясные социальные цели, сводившиеся к ликвидации социальной напряженности и, в перспективе, классового противостояния. Нацистский функционер доктор Вагнер отмечал, что тот, кто хочет устранить классовую борьбу, сначала должен позаботиться о том, чтобы с рабочих сняли упрек в неопрятности{166}. На самом деле душевые, раздевалки, аккуратные туалеты и заводские бассейны, может быть, и не повышали непосредственно производительность труда и зарплату, зато способствовали депролетаризации. Помимо практического значения проводимых мероприятий, рабочим пытались внушить впечатление партийной заботы о простом человеке, что и было целью Лея.

Разумеется, в деле целенаправленного улучшения условий жизни и труда рабочих нацисты не были пионерами — такие попытки предпринимались еще в XIX веке в Англии, где бирмингемский шоколадный фабрикант Кэдбери рядом с фабрикой построил для рабочих поселок, квартиры в котором вполне соответствовали тогдашним представлениям о благоустройстве; в том же XIX веке немецкий промышленник Крупп построил для своих рабочих небольшой городок в Руре; в начале XX века около Дрездена учителем А. Шпеера архитектором Тессеновым был построен «город-сад». Особый размах движение «город-сад» приняло в США, где Ф. Тейлор и Г. Форд положили начало поощрению социального партнерства и оптимистически-деловому отношению к труду. В 20-е гг. в Германии вопросы социальной политики, вопросы технизации и модернизации производства привлекали внимание общественности и политизировались. Почувствовав тенденцию, нацисты решили не упустить шанса и в этой сфере социальной политики: теоретические основания деятельности ведомства «Красота труда» заложил Адольф Гек — ученик основателя школы психологии производственной деятельности Гетца Брифса{167}. Нацисты, в отличие от социал-демократов (которые, по признанию бельгийского социалиста Хендрика де Мана, совершенно игнорировали важную психологическую проблему радости труда), интенсивно эксплуатировали эту тему в своих социальных начинаниях. Функционеры из «Красоты труда» не ограничивались только устройством быта рабочих — в своей политике они активно использовали понятие эстетизации труда и технической эстетизации: культивировались функциональные промышленные постройки, стальные функциональные конструкции, обтекаемые формы гоночных автомобилей, подводных лодок и самолетов. Хотя внешне функционализм школы «Баухауса» отвергался как «культурный большевизм» (особенно усердствовал в этом отношении Розенберг), но постепенно этот стиль все же стал частью технической эстетизации. Движение «город-сад», рационализация, архитектурный модернизм, культ техники, идеология эффективности были нацелены на создание индустриального общества без классовой борьбы, что и являлось целью нацистов.

Ведомство «Красота труда» быстро разрасталось; новые отделы выступали с разнообразными инициативами. В 1936 г. ведомство отчитывалось, что ревизовано 70 тыс. предприятий, на заводах построены десятки тысяч кухонь и столовых, комнат отдыха, бассейнов и спортивных площадок на общую сумму в 1 млрд. рейхсмарок (для сравнения — на строительство автобанов было израсходовано в 6 раз больше). Впечатляет и то, что само ведомство никакими средствами не располагало, да и оказывать прямое давление на предпринимателей оно тоже не могло, ему приходилось воздействовать лишь морально… Часть4работ коллективы предприятий осуществляли бесплатно в свободное время (так строили бассейны на заводах). Иногда рабочие неодобрительно смотрели на эти начинания, высказываясь в том смысле, что «деньги, потраченные на строительства нового ватерклозета, лучше бы разделить»{168}; однако всем было ясно, что такие высказывания — пустое и никчемное критиканство.

Часто и сами предприниматели, инженеры и служащие, захваченные энтузиазмом активистов ДАФ, шли им навстречу и проявляли инициативу. Так, Карл фон Зименс еще в 1932 г. передал «Объединению служащих Зименса» (Verein der Siemens-Beamten) клубное здание, в котором разместились кружок любителей чтения и разные кружки по интересам — шахматный, филателистский; туда же (как в английский клуб) служащие могли прийти почитать свежую газету и побеседовать с коллегами. После 1933 г., следуя призыву нацистов к созданию бесклассового общества, в клуб служащих Сименса (переименованный в «Товарищество Сименса») стали приглашать и рабочих. Это, правда, не привело к массовому вступлению рабочих в клуб, но некоторые кружки (хоровой и оркестр) значительно расширились{169}.

Большое значение Лей придавал организации соревнования на предприятиях, о необходимости которого он говорил в 1938 г.: «Немцы бедны материальными ресурсами, мы никогда не были богаты, у нас никогда не было достаточно даже земли, но быть бедными — это не порок, зато мы молоды и полны энергии. В борьбе за существование Германии нам нечего бросить на чашу весов, кроме прилежания, силы и способности немцев. Поэтому в Германии не должно быть ни одного необученного рабочего. Если мы говорим об обязанностях людей, то для их наиболее полного исполнения им нужны и права. Первое и самое важное правило — это открытие пути для самых способных. До войны у нас в стране очень трудно было пробиться наверх, а сейчас ситуация радикально изменилась. Возможности для развития человека не должны зависеть от денег и происхождения. Бедный человек должен иметь такие же шансы, как и богатый….От хорошо налаженного труда нельзя устать морально; человек, который овладевает своим ремеслом, не устает от него. Устает лишь тот, кто не может справиться со своей работой, у кого нет веры. Эта буржуазная “усталость” должна исчезнуть из нашего народа»{170}. Важнейшим средством достижения сформулированных целей Лей считал соревнование.

Роль адвоката рабочих мешала ДАФ в организации соревнования; для Лея это было сложное и малоприятное занятие, хотя организованные на производстве соревнования способствовали не только увеличению объема производства (как того требовало государство), но и подъему отдельных рабочих по социальной лестнице и причиной повышения социального престижа рабочих профессий. Основными формами соревнования были соревнование по профессиям (преимущественно для рабочей молодежи) и (с 1936 г.) — соревнование отдельных предприятий. Достижения отдельных предприятий рассматривались экспертами по различным параметрам — от производственных до социальных вопросов.

В августе 1936 г. указом Гитлера было введено награждение победителя, которому присваивалось звание «национал-социалистическое образцовое предприятие» и переходящее знамя{171}. В указе говорилось, что предприятия, претендовавшие на звание «образцовых», должны не только соблюдать разработанные ДАФ принципы, такие как «красота труда», но и удовлетворять требованиям к уровню профессиональной подготовки, к «степени общности» между фюрером предприятия и его подчиненными.{172}

В 1937 г. в соревнованиях по профессиям (под лозунгом «Дорогу самым способным и дельным») приняло участие 1,8 млн. человек{173}. Ориентация на соревновательный индивидуализм способствовала социальной атомизации и сокращению социальной солидарности, что противоречило интересам нацистской народной общности, однако нацистское стремление к эффективности и высокой трудовой этике соответствовали потребностям государства, а также пропагандируемым социал-дарвинистским идеям. Правда, «соцсоревнования» неожиданно натолкнулись на соперничество отдельных нацистских ведомств, чьи руководители сочли, что слишком много сфер Лей забирает под свой контроль. В феврале 1937 г. под предлогом бесполезного расходования сырья и «неверного использования капиталов» министр экономики Шахт запретил государственным предприятиям, службам и всем бюджетным организациям и военным заводам участвовать в «соцсоревновании»{174}. В итоге Лею пришлось ограничиться премированием 30 предприятий (преимущественно пищевой промышленности), а крупные военные предприятия в соревновании участия не приняли.