«Имперское представительство немецких евреев» работало до 10 июня 1943 г., когда весь его состав был арестован и отправлен в концлагерь Терезиенштадт. В «привилегированном» концлагере Терезиенштадт было учреждено даже еврейское самоуправление, но в итоге евреев и из этого лагеря отправляли в Освенцим, Треблинку, Бел-зек, Собибор. Для немецких евреев Терезиенштадт стал символом предательства Германии по отношению к ним, людям, которые чувствовали себя причастными к немецкой культуре и были в самом деле в высшей степени ассимилированы ею, тем, которые много сделали для ее процветания, тем, которые остались лояльны к своей родине до конца.

Несмотря на препоны властей, до 1941 г. эмигрировало около 300 тыс. евреев: если в 1871 г. евреи в населении Германии составляли 1% (382 тыс. человек), в 1925 г. — 0,9% (568 тыс.), то в 1939 г. — 0,32% (222 тысячи){666}. Все страны Запада страдали от последствий кризиса 1929 г., везде царила массовая безработица, поэтому на Западе принимали только тех, кто имел определенные средства или родственников в данной стране. Из этих двух возможностей немецкие евреи преимущественно пользовались второй, поскольку драконовские меры нацистских властей не позволяли вывезти сколько-нибудь значительные средства. Серьезным препятствием было и то, что профессии немецких евреев не соответствовали спросу на сельскохозяйственных и промышленных рабочих и ремесленников. Ни одно государство не хотело принимать у себя евреев ненужных профессий, если они не могли доказать финансовую состоятельность. Европейские страны заботились, прежде всего, о собственных интересах. Следует помнить и о другой важной проблеме — немецкие евреи были не единственным значительным потоком эмигрантов — больший антисемитизм царил в этот период в Польше, неблагополучно для евреев дело обстояло и в Румынии, Латвии, Литве и Венгрии{667}. Вследствие столь широкой эмиграции у еврейских организаций катастрофически не хватало денег.

Что касается эмигрантской политики нацистов, то они одновременно и форсировали и тормозили еврейскую эмиграцию. Одно время нацисты даже поддерживали [43] нелегальный выезд в Палестину; в августе 1933 г. ими было заключено соглашение с сионистами о переезде евреев в Палестину, куда до 1939 г. выехало около 60 тыс. евреев {668} . Заманчивое, казалось, предложение выехать в Палестину не принималось многими евреями по той причине, что там были нужны только молодые, способные к физическому труду люди; к тому же состоятельные немецкие евреи хотели и в эмиграции сохранить прежние стандарты, что тогда в Палестине было невозможно {669} . Ради поощрения выезда евреев в Палестину был даже заключен договор о переводе финансовых средств из Германии за границу (Haavara-Abkommen [44] ), допускавший пересылку евреями денег (трансфертные операции). Некоторое время (между 1937 и 1938 гг.) немецкое государство следующим образом содействовало выезду евреев: выезжающие за пределы Германии состоятельные евреи с капиталом в 30 тыс. рейхсмарок на одного человека (или 50 тыс. на семью) могли определенную часть этих средств перевести в валюту и выехать вместе с деньгами; остатки этих средств министерство финансов удерживало для формирования «попечительского фонда». Несколько тысяч бедных эмигрантов могли воспользоваться услугами этого фонда, получив «show-money» в размере 600–900 золотых рейхсмарок. В 1938 г., однако, этот фонд был исчерпан {670} .

Руководство СД на самом деле долгое время (практически до войны) собиралось выселить полмиллиона немецких евреев в Палестину; особенно рьяно в этом направлении действовал один из функционеров СД Леопольд фон Мильденштейн. Итог его усилий оказался незначителен: в 1933 г. из выехавших евреев только 19% отправилось в Палестину, в 1934 г. — 38%, в 1935 г. — 36%, в 1936 г. — 34%, в 1937 г. — 17%.{671} Мильденштейн создал в СД еврейский реферат (отдел), который получил служебное обозначение II 112. Это событие знаменовало начало осуществления собственной эсэсовской политики в отношении евреев. От сионистских организаций Мильдштейн требовал создания в Германии трудовых лагерей для еврейской молодежи с целью обучения ее труду на земле (это пригодилось бы в киббуцах в Палестине). Любопытно, что и нацисты и сионисты признавали нацию мерой всех вещей. Именно Мильденштейн пригласил в свой реферат уроженца австрийского Золингена Адольфа Эйхмана, которому была суждена столь зловещая роль в «окончательном решении еврейского вопроса». Ничто в прежней жизни Эйхмана не указывало на его антисемитизм, но, в целях продвижения по служебной лестнице, он стал экспертом по еврейскому вопросу. Мильденштейн не нравился Гиммлеру своей неортодоксальной манерой общения; он был уволен и потом служил в МИДе. Эйхман же в разговоре так ловко обыгрывал всевозможные реалии из еврейской истории и жизни, что даже прошел слух, что он из палестинских немцев. Слух этот потом долго циркулировал в исторической литературе; впрочем, Эйхман на самом деле был двое суток в Хайфе. Целью его поездки туда (2 октября 1937 г.) была встреча с руководителем еврейской тайной организации самозащиты «Хагана» при Всемирной сионистской организации Фейвелом Полькесом. Из-за арабских волнений эту встречу пришлось перенести в Каир. Полькес сказал, что радикальный нацистский антисемитизм благотворно воздействует на увеличение еврейской эмиграции в Палестину, где численность еврейского населения вскоре превысит арабскую. Плоды поездки Эйхмана ему самому показались незначительными, зато начальство в лице Гиммлера и Гейдриха было чрезвычайно довольно, и с января 1938 г. (после аншлюса) Эйхману поручили организацию выезда всех австрийских евреев; при этом он был произведен в чин унтерштурмфюрера. СС впервые получила самостоятельность в столь важном вопросе внутренней политики Третьего Рейха. Если до Эйхмана выезд евреев был их личным делом, то при нем началось принуждение. Именно при Эйхмане СС стали прибирать к рукам компетенции в еврейском вопросе: некоторые историки даже рассматривают «хрустальную ночь» как попытку бунта Геббельса против руководящей роли СС в этом вопросе: известно, что Гиммлер и Геббельс не переносили друг друга. Если это так, то бунт этот был неудачным.

В июле 1938 г. на берегу Женевского озера состоялась международная конференция по вопросу об еврейской эмиграции из Германии. Эта конференция констатировала, что существующие квоты уже исчерпаны, и создала еще один совершенно бесполезный комитет [45] «Intergo-vermental Commitee for Refugees» (межправительственный комитет по делам беженцев), который никакими полномочиями не обладал.

В 1934–1935 гг. главной принимающей страной была Франция, но она сама находилась в тяжелом экономическом положении, и работу там было найти почти невозможно, поэтому многие евреи возвращались обратно. К тому же французские и бельгийские законы ограничивали возможность получить работу эмигрантам. Маленький Люксембург вплоть до немецкого нападения в 1940 г. предоставлял евреям убежище; в Голландии нашли временное убежище (до 1940 г.) — 25–30 тыс. немецких евреев. Италия предоставляла евреям убежище до сентября 1938 г., когда Муссолини под немецким давлением прекратил эту практику. Впрочем, хотя в Италии и Испании и были приняты расистские законы, но общественность их не принимала и не понимала, и практического значения они не имели. Нужно отметить, что и сами евреи рассматривали европейские страны как промежуточный этап для эмиграции либо в Палестину, либо в США. Немецкие евреи, как правило, без труда получали в этих «промежуточных» странах вид на жительство, но устроиться на работу они не могли и ехали дальше. В 1939 г., в связи с закрытием еврейских предприятий, СД сообщала о возникновении проблемы еврейской безработицы; в этой связи в ряде земель Германии заговорили о необходимости создания специальных рабочих лагерей для евреев, ибо они не могли бесконечно оставаться бременем на шее государства и благотворительных организаций, которые подчас чувствовали себя обязанными хоть как-то помогать евреям. Как передавали информаторы СД, соответствующие инстанции не чинят препятствий против того, чтобы занимать евреев на немецких предприятиях, при условии, что евреи будут работать отдельно от арийцев {672} .

Англия приняла наибольшее число эмигрантов из Германии, она принимала больше всех и дольше всех. До осени 1938 г. на британских островах спаслось 11 тыс. евреев, после «хрустальной ночи» туда прибыло еще 40 тыс. человек. Благородной акцией британцев была немедленная (после погрома 1938 г.) эвакуация еврейских детей — тысячи детей специальными транспортами были вывезены из Германии и спасены от смерти в военных лагерях. Любопытно, что бывшая премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер вспоминала, что именно от еврейской девочки, принятой ее семьей, она впервые узнала, что такое нацизм. Надо думать, это был запоминающийся урок и не только будущей «железной леди», но и для многих ее соотечественников.

Для еврейских эмигрантов из Германии самыми желанными странами были США и Палестина. Палестина была британской подмандатной территорией, и энергичные молодые евреи-сионисты, готовые вести жизнь колонистов-поселенцев, попадали туда в соответствии со сложной системе квот. По официальным данными Jewish Agency, с 1933 по 1936 гг. из Германии в Палестину выехало 29 тыс. евреев, а в 1937–1941 гг. — еще 18 тыс.. Нелегальное переселение (Alija Beth или Haapala [46] ) было делом рискованным и редким {673} . До определенного момента нелегальное переселение осуществлялось помимо сионистов; только к 1939 г. сионистское движение смогло создать собственные организации для его осуществления. Из-за этого в 1939 г. нелегально в Палестину проникло 17 тыс. евреев, а легально — 11 тыс. Руководство Jewish Agency в лице Бен Гуриона и Элизер Каплан сначала было против нелегальных действий — они ничего не хотели предпринимать без ведома Британии и вопреки ее воле: они верили в расширение сотрудничества с Британией и не хотели портить с ней отношения. Лишь в конце 1938 г., поняв, что британская политика идет скорее на пользу арабам, Бен Гурион объявил о поддержке нелегалов; во время войны по объективным причинам нелегальное переселение евреев почти совершенно прекратилось.

Квоты на въезд в США стали непреодолимым барьером для многих евреев, но одно время — в 1931–1935 гг. — из-за всевозможных проблем число «евреев-возвращенцев» из США превышало число эмигрантов в США. Так, евреи — преподаватели высших учебных заведений имели шанс получить работу в США, но для подтверждения диплома юристы и врачи должны были пройти американские квалификационные экзамены, что в силу разницы стандартов было довольно сложно{674}. Именно поэтому до 1939 г. ежегодные немецкие квоты для въезда в США не исчерпывались как по причине нехватки у выезжающих валюты, так и по причине ограничительной политики американских властей. Очень неприятный эксцесс произошел с пароходом «Сент-Люис», который 13 мая 1939 г. с 937 евреями на борту вышел из Гамбурга и 27 мая прибыл в Гавану; кубинский диктатор Федерико Ларедо Брю принял только 27 беженцев, объявив визы остальных недействительными. Пароход взял курс на Флориду, но и там было отказано в приеме. 17 июля 1939 г. пароход вернулся в Европу, в Антверпен. Только половина пассажиров этого судна пережила войну и холокост{675}. После ноябрьского погрома 1938 г. въезд евреев в США был облегчен, но во многих случаях это было запоздалое решение. До этого американские власти не хотели наплыва нищих евреев из Восточной Европы, а чуть позже боялись, что среди европейских евреев, — в первую очередь среди немецких, — будет много нацистских шпионов. Однако несмотря на все препоны и трения, США были самой важной для евреев Германии и Австрии страной эмиграции — 130 тыс. человек нашло там спасение от неминуемой смерти. 1939 г. был самым важным годом эмиграции — в этот год из Германии переселилось около 80 тыс. евреев. В 1940 г. эмигрировало еще 15 тыс., в 1941 г. — 8 тыс.,{676} а 23 октября 1941 г. еврейская эмиграция из Германии была закрыта; вскоре нацисты приступили к «окончательному решению еврейского вопроса», означавшему концентрацию и постепенное убийство европейских евреев в концлагерях Польши.