– Я говорил… он обещал, – пролепетал Чумаков, вильнув взглядом. – Дайте мне еще немного времени.

– Почему бы нам не запрограммировать все руководство РНЕ? – предложил Мережковский. – Легче было бы держать баркашовцев под контролем.

– Фашисты и националисты Проекту не нужны! – отрезал Барановский. – Вернее, нужны, но лишь для того, чтобы мы всегда могли навешать на них собак, обвинить в попытках реализации заговора против существующей власти. Ваш сын нам мешает.

– Я все сделаю, он больше не будет, – пообещал вспотевший ректор АНБ.

– Теперь оперативные дела. – Барановский допил воду, смочил ладонь и провел по блестящей лысине. – Что у вас по базам Катарсиса?

– Мы вышли на три региональных центра, – сообщил Мережковский. – В Нижнем Новгороде скорее всего располагается база контрразведки Катарсиса. В Переславле-Залесском – база службы охраны важных персон и объектов. Служба разведки – в Суздале.

– Это заслуга ваших людей или Асламова?

Архип Иванович подавил раздражение, признался после некоторого колебания:

– Сведения Асламова. Но мы кое-что проверили и убедились, что он прав. Во всяком случае, контрразведка действительно сидит в Нижнем.

– Сидит, – усмехнулся тонкими губами Барановский. – В том-то все и дело, что она не сидит. Ну, а главный центр управления Катарсисом где располагается? Может быть, здесь, в столице, у нас под боком?

– Асламов этого не знает. Однажды он ездил в Юрьев-Польский для встречи с одним из руководителей Сопротивления. Возможно, центр находится там.

– Бросьте на Юрьев-Польский все силы, нам позарез необходимо как можно быстрее раздавить гнездо Сопротивления, чтобы Проект осуществился без помех. Чем занят Асламов? Пусть действует активней, только через него мы сможем выйти на лидеров Катарсиса и ликвидировать их.

– Работа Катарсиса основана на бесконтактной связи, руководители служб никогда не встречаются с командирами групп, поэтому выйти на них трудно…

– Да мне плевать на эти ваши трудности! Зачем мы создавали структуру СТОКК? Чтобы вы заявляли, как вам трудно работается? Засуньте Асламова в «лунный свет», выкачайте из него всю информацию, он должен знать больше. Делайте что хотите, но к концу мая уничтожьте Сопротивление!

Наступила пауза.

Чумаков сидел тихо, как мышь. Мережковский с трудом сдерживал злобное раздражение, но тоже молчал. Наконец пробормотал:

– Мне нужны кадры… компьютерщики, электронщики, математики… экстрасенсы.

– Обратитесь к заму Директора по кадрам, – буркнул Барановский, – он вам подберет людей. Что касается экстрасенсов, то это епархия Авогеина.

– У меня нет к нему доступа.

– Надо было хорошо подготовить захват Тиграна, вот и был бы свой личный экстрасенс. Кстати, где сейчас Тигран? В бегах?

– Работает как ни в чем не бывало вместе со своим учеником на прежнем месте. Усилил охрану медицинского Центра…

– Что, если попытаться захватить Тимергалина, запрограммировать, а через него выйти на академика?

Мережковский и Чумаков переглянулись.

– Надо подумать.

– Подумайте. Я вас больше не задерживаю.

Ректор и завкафедрой Академии национальной безопасности вышли из зала, спинами ощущая тяжелый взгляд Владимира Никоновича.

Оставшись один, секретарь Совета безопасности задумчиво сложил бумаги на столе, поджег их взглядом, тут же потушил, и лицо его изменилось, превращаясь последовательно в лицо Валягина, затем Ивана Авогеина и наконец в лицо президента.

В дверь зала заглянул сотрудник секьюрити Совбеза. Барановский поманил его пальцем и, когда ошеломленный метаморфозами начальника парень подошел, уперся тяжелым взглядом в его глаза с расширяющимися зрачками и сказал:

– Забудь и иди!

Охранник щелкнул каблуками, повернулся и устремился к двери. Когда он исчез, лицо Барановского приобрело прежний вид.

– Слабые людишки… – пробормотал он с усмешкой.

Похороны деда Осипа и бабы Аксиньи состоялись в субботу восьмого мая. Проводить стариков в последний путь пришли не только все жители Ковалей, но и многие селяне из соседних деревень, знавшие чету Крутовых, не считая прибывших издалека родственников семьи. Двоюродный брат Осипа Корней Прохорович Плавунов сумел добраться до Ковалей из Красноярска. Приехали из Жуковки и Поликарповичи – Иван и Василий со своими женами. Не прибыли из Переславля-Залесского только Панкрат и Лида, да и то лишь по той причине, что Егор забыл дать им телеграмму.