– Принимай пополнение, Шаланда!
– весело сказал Пафнутьев.- Его зовут Самохин, Михаил Михайлович. Девочками торгует.

– Я знал, что ты его сюда притащишь,- вздохнул Шаланда, даже не взглянув на Самохина.

– Откуда?
– удивился Пафнутьев.- Я сам этого не знал!

– Я так подумал... В чем будет самая большая пакость от Пафнутьева, что он может сделать такого, чтобы испортить мне жизнь? И ответил себе... Он притащит этого алкаша ко мне... И только я так подумал, распахивается дверь, и вваливается хмырь в наручниках...- Шаланда устало развел руками, с укором посмотрел на Пафнутьева.- Хоть позвонил бы... Дал бы время смыться.

– Поэтому и не позвонил. Не хочешь задать ему пару вопросов? Может быть, тебя что-то интересует?

– Ни единого вопроса у меня к нему нет.

– Почему?
– простодушно улыбнулся Пафнутьев.

– Жить хочу, Паша. Единственная причина - хочется жить,

– Ты хочешь сказать, что над нами кружится опасность?

– Она не кружится, Паша. Она уже пикирует,- Шаланда быстро взглянул на Пафнутьева и тут же опустил глаза.- Оставляй этого типа. Здесь он будет целее. Пока он у меня, его жизни ничто не угрожает. Но завтра с утра надо его куда-то определять.

– Определим. А пока запри на пару замков.

– А перед этим не забудьте в туалет сводить,- добавил Самохин, молча сидевший у стены.

– Сводим,- кивнул Шаланда.

– А ты не хочешь со мной пошептаться?
– спросил Пафнутьев у Шаланды.

– Паша... Я сказал тебе все, что мог... Так же буду поступать и в дальнейшем.

– И на том спасибо.

– Пожалуйста,- обиженно произнес Шаланда, навалившись тяжелой грудью на стол.- И не думай, что я говорю тебе мало. Будь здоров, Паша.

***

Пафнутьев застал Вику в полной растерянности. Девочка лежала на диване, запеленутая в новые уже простынки, которые Вика сделала, разорвав две большие наволочки. Не раздеваясь, он прошел в комнату, убедился, что жена на месте, девочка жива - и облегченно перевел дух. После загадочных предупреждений Шаланды, Пафнутьев стал всего опасаться.

– Паша, она спит,- сказала Вика, когда Пафнутьев, раздевшись в прихожей, снова вернулся в

комнату.

– Это прекрасно!

– И ни разу не просыпалась, Паша... Это ненормально... Она уже намочила под себя, но даже после этого не проснулась.

– Значит, крепкий, здоровый ребенок,- Паф-нутьев не желал проникаться какими-то невнятными опасениями Вики.- Значит, есть надежда, что и у нас с тобой сон будет здоровым, крепким, целебным. А завтра, утром отнесем в роддом. Там у них есть отделение брошенных детей, пусть решают.

– Думаешь, стоит?

– А мы не имеем права поступить иначе.

– Знаешь, Паша... Странный какой-то ребенок... То, что она спит уже несколько часов, не просыпаясь... Ладно. Дело в другом. Это не домашний ребенок, Паша. Тот алкаш взял его где-то в другом месте, не дома, не у матери.

– Почему ты так решила?

– Девочка во всем казенном... Смотри, в чем она была... На простынках, на пеленках больничные штампы, в одеяло вшит лоскуток, которым обычно помечают солдатские вещи... Дома детей иначе одевают... Что-то голубенькое, розовенькое, какие-то кружевца, носочки... Здесь ничего этого нет. Она, как из казармы...

– Тогда родители и в самом деле могут не позвонить,- Пафнутьев подошел к вороху белья, которое было на девочке, приподнял за уголок одну пеленку, вторую, всмотрелся в белый лоскут, вшитый в самый угол синего спецовочного одеяла, но ни единой буквы разобрать ему не удалось - лоскут был каким-то выжженным, видимо, стиральными порошками, химическими травлениями...

Пафнутьев подошел к телефону и набрал номер телестудии. Фырнин был еще на месте, видимо, дожидался ночного выпуска новостей и скучал, поглядывая на часы.

– Валя, опять я, верный твой сокамерник... Новостей нет? Кто-нибудь спрашивал о девочке?

– Нет, Паша. Никто.

– Ни единого звонка?

– Один был, но человек интересовался не столько девочкой, сколько задержанным мужиком... Я сказал, что ничего определенного ответить не могу, попросил оставить телефон, мы, дескать, перезвоним.

– Молодец! А он?

– Повесил трубку.

– Так,- огорчился Пафнутьев.- Ну хоть позвонил, и то хорошо. Послушай, Валя... Я уже дома, если будет что-то новенькое, звякни, ладно?

– Заметано,- и Фырнин положил трубку...

Девочка проспала всю ночь, так ни разу и не проснувшись. И всю ночь над ней стояла, сидела рядом, ходила вокруг Вика, понимая, что происходит нечто из ряда вон. Время от времени к ним подходил заспанный Пафнутьев. Постояв, так и не проронив ни слова, уходил в спальню.