– Ты хочешь сказать, что я не смогу тебя уничтожить?
– прошелестел голос.

– А ты сам этого еще не понял? Это невозможно, для этого тебе надо уничтожить все человечество, потому что я, общаясь с кем-либо, отдаю ему свою частичку. Ты можешь убить меня, но не сможешь убить всех. А если и убьешь, то... А собственно, какая мне разница. Уходи. Я хочу отдохнуть.

– Ты стал совсем другим, но при этом остался тем же, я не понимаю тебя, - голос становился все тише.

– А когда-нибудь понимал?

Ответа не последовало.

– Все очень просто, - сказал Вадим в пустоту.
– У людей есть пословица, подходящая к данному моменту. Добро должно быть с кулаками.

КРУГ

КАРЛСОНЫ В ответ на спетую песню Олега Медведева и недописанную песню Андрея Морозова

Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в

управдомы.

И. Ильф, Е. Петров. "Золотой теленок"

Будильник вздрогнул, разрываясь диким треском, а потом еще раз, когда на него опустилась тяжелая рука, поросшая солнечно-рыжей шерстью.

Он поднялся с кровати, накинул халат и пошел варить кофе. Как славно было раньше: папа, мама и даже брат с сестрой. Теперь родителей не стало, брат и сестра живут со своими семьями, а он... Он один, совсем один. И опять придется варить кофе самому, а он убежит. И опять жарить яичницу с беконом, а она подгорает вот уже пять лет. С тех пор как не стало мамы.

Он включил плиту, поставил кофе и яйца на огонь и пошел в ванную. Пока брился и умывался, кофе убежал, а яйца подгорели. Опять. С тоской сжевал завтрак, глянул на часы. Пора на службу.

* * *

Вечер, словно громадная черная птица, накрыл город своим мягким крылом. Дома и домики со своими крышами, шпилями и башенками растворились в сумеречной дымке. Зажглись огоньки окон и светлячки звезд.

Он шел понурый. Почему-то ничего не хотелось. Так всегда вечерами. Сейчас придет домой, завалится на диван с банкой пива и тупо будет пялиться в телевизор. Как тогда сказал Карлсон? "Такая большая домомучительница в такую маленькую коробочку?! Ничего не выйдет!" Он улыбнулся. Вечер перестал быть серым, ноги сами понесли его в другую сторону от дома, туда, где был он это точно знал - маленький домик на крыше. За трубой.

Домик стоял на своем месте и никуда не делся. Такой же маленький, уютный и аккуратный, как и тридцать с лишним лет назад.

Перед дверью он замялся. Нахлынули воспоминания: "Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон! Ну и ты заходи..." Он улыбнулся прозвучавшему в голове голосу и принял приглашение.

Внутри было темно и тихо.

– Карлсон?
– позвал он.
– Карлсон, это я, Малыш. Ты здесь?

Что-то шмыгнуло, зашуршало, чиркнуло в темноте. По комнате разлился тусклый свет ночника, что стоял на тумбочке у кровати. Малыш пригляделся, на кровати лежал сухощавый старик с рыжей шевелюрой.

– Привет, Малыш, - хрипло произнес старик. В голосе его не было прежней жизнерадостности.
– Чем будешь угощать?

– Тортом с восемью свечками, - улыбнулся Малыш, но на глаза его навернулись слезы.
– Или лучше так: восемь пирогов и одна свечка, а?

– А как же колбаса?
– грустно хмыкнул старик.
– Ладно, проходи, садись.

Он прошел и плюхнулся на край кровати, скрипнуло.

– Что ж ты врал, что тебе восемь лет?
– с иронией произнес старик. Кровать-то под тобой скрипит, будто тебе все сорок.

– Сорок два, - автоматически поправил Малыш и осекся.
– Карлсон, а это в самом деле ты?
– произнес он со смешанным чувством.

– Нет, - обрубил старик, и воздух комнаты наполнился горечью.
– Я уже не Карлсон, и ты давно уже не Малыш.

Голос старика дрогнул, он потупился.

– Как же так?
– вспылил вдруг Малыш.
– Почему ты улетел и перестал появляться? Где ты пропадал? Почему?

Он задохнулся, а старик только покачал головой:

– А где был ты?

Малыш открыл было рот, но не нашел, что сказать.

– Я скажу, - продолжил старик.
– Ты вырос, и я перестал быть тебе нужным. Зато я был нужен другим "малышам".

– А теперь?

– А теперь...
– Старик приподнялся на локте, протянул ссохшуюся руку к стакану с водой, что стоял на тумбочке, сделал глоток.
– Теперь я скоро умру, и Карлсона не будет вовсе. Да уже нет. Мне трудно встать с постели, не то, что летать.

Малыш почувствовал, как что-то сдавило горло, резко встал.