— Нет! Я говорю о моей телевизионной установке!

— Но ведь я уже докладывал вам, господин профессор…

— Когда и кому докладывали?

Нилл побледнел.

— Господин профессор, я вас решительно не понимаю.

— Вы отлично понимаете, о чем идет речь.

— Когда мы вместе с вами вышли из лаборатории, я подробно рассказал вам об обнаруженном дефекте в батарее…

— Погодите. Я же вам сказал, что ничего не помню. Когда вы рассказывали?

— Когда мы вышли из «Дворца».

Я невольно подался вперед. Видимо, в эту минуту у меня был столь угрожающий вид, что Нилл инстинктивно отпрянул назад.

— Имейте в виду, Нилл, все, что вы сейчас говорите, чрезвычайно важно!

— Но, бога ради, что произошло? Скажите же наконец! Умоляю вас…

— Это вы должны обо всем откровенно рассказать! Выкладывайте, что произошло после того, как вы поднялись в лабораторию проверить батареи.

Нилл нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Ну, говорите же.

— Только я собрался доложить вам об обнаруженном дефекте…

— Дальше.

— …Как вы вошли в студию.

— А потом?

— Но ведь, господин профессор…

— Что было потом, я вас спрашиваю?!

— Потом мы отправились в клуб. По дороге я подробно рассказал вам о неисправности…

— Вы не заметили во мне ничего особенного?

— Тогда еще нет.

— Так. Значит, позже все-таки заметили. И когда же?

Нилл покраснел.

— Не стесняйтесь. Тут не до церемоний!

— Если начистоту, — только сейчас, господин профессор.

Сколько раз мне приходилось впоследствии вспоминать об этой беседе!

Нилл в эту минуту был серьезен как никогда, и все-таки я его одернул:

— К черту ваши шутки! Мне сейчас не до них!

Нилл промолчал. Мне вдруг стало жаль его. Я подумал, не проще ли сказать ему прямо: «Нилл, «репродуцированный Бирминг» исчез. Его кто-то похитил. Я подозреваю вас. Что вы можете на это сказать?» Однако какой-то внутренний голос предостерегал меня от этого шага: «Не раскрывай всего Ниллу, ведь если окажется, что твой двойник вовсе не похищен…»

— Нилл, поймите: все, что произошло за последние несколько часов, совершенно изгладилось из моей памяти. Очевидно, я совершил нечто такое, за что теперь должен нести ответственность. Поэтому мне необходимо знать все до мельчайших подробностей — что я говорил и что делал.

— Не хотите ли вы этим сказать, господин профессор, что прочли свою лекцию в невменяемом состоянии?

— Вот именно, Нилл. Продолжайте.

Да, признаться, у Нилла было куда больше оснований отнестись ко мне с неподдельным состраданием. Он испуганно смотрел на меня. Что ж, винить его нельзя, внешне мое поведение не оставляло никаких сомнений в том, что Ниллу приходится иметь дело с умалишенным.

— Господин профессор… Может быть, вы все-таки объясните, что с вами происходит? — с трудом выговорил он.

— Сколько же можно повторять, Нилл: вопросы задаю я, ваше дело отвечать qa них!

— Хорошо, хорошо. Так вот, господин профессор, вы рассказывали о своей юности. Говорили, что люди должны постоянно дерзать, добиваться осуществления своей сокровенной мечты.

— Дальше.

— А потом призывали меня хранить верность идеалам и не соглашаться ни на какие компромиссы.

— Словом, я подстрекал вас к бунту?

— Такого слова произнесено не было, господин профессор, вы лишь сказали, что наука должна способствовать не только техническому, но и общественному прогрессу.

— Как же вы реагировали на это?

— Я был бесконечно счастлив; признаться, для меня явилось полной неожиданностью, что господин профессор столь последовательно разделяет мои взгляды.

— Гм, интересно! Дальше, Нилл, постарайтесь вспомнить все как можно точнее. И что же, мы шли пешком?

— Господину профессору захотелось прогуляться после дождя. Мы решили пройтись по Национальному парку, но затем господин профессор вспомнил, что ему необходимо переодеться.

— Ах, переодеться?

— Да, к лекции.

По мере того как я убеждался в искренности Нилла, во мне нарастало ощущение неотвратимой беды, такое чувство, словно я проваливаюсь в бездонную пропасть. Все мое существо безжалостно сжимали какие-то чудовищные тиски…

— Интересно, где же я переоделся?

— Разумеется, у себя дома.

— На проспекте Крети?

— Да, на вилле.

— Вы проводили меня прямо домой?

— Да.

— А как мы добрались туда?

— Помнится, вы, господин профессор, сказали, что не прочь хоть разок попробовать, как ездят простые смертные…