Соня кивнула:

–  Возьмем машину. Я ставлю на то, что он не ожидает от нас таких скорых действий. Вообще он скорее всего считает, что я тебя уже убила.

–  А я? - спросил Палмер.

–  Мне надо, чтобы ты присмотрел за Лит и упаковал наш багаж. Если мы до рассвета не проявимся, бери такси в аэропорт, а дальше - как я сказала.

–  Но...

Соня взяла Палмера за руки и слегка их сжала. Он услышал ее голос, шепчущий прямо у него в голове.

Я должна, Палмер. Ты меня не остановишь, и мы оба это знаем. Но попытайся понять почему.

Палмер попытался ей ответить тем же способом и удивился, "услышав" свой голос без тела, отдающийся в мозгу.

Я понимаю. По крайней мере отчасти. Ты мне нужна. Постарайся вернуться.

Ты справишься, буду я с тобой или нет.

Я не про это.

А!

Соня улыбнулась, будто снова стала шестнадцатилетней и человеком. Палмер повернулся взять Лит у отца. Вид у бедняги был как у мили разбитой дороги.

–  Не волнуйся, я твоего ребенка не обижу. - Палмер улыбнулся, изо всех сил стараясь успокоить Фелла. - У меня когда-то был ребенок, очень давно.

~~

Все это Палмеру очень не нравилось, но он мало что мог поделать. Когда дело идет о битве с сильным повелителем вампиров шестисот лет от роду, двадцатипятилетний уличный опыт не слишком помогает.

И все же какая-то часть сознания восставала при мысли, что ему приказали нянчить ребенка и паковать чемоданы. Не то чтобы ему неприятно было возиться с Лит. И больше всего его удивило, как легко золотоглавая инфанта преодолела его настороженное отношение к детям.

Он положил Лит в импровизированную колыбель и бросил на кровать открытый чемодан. У него не было зависти к Соне и Феллу, занявшимся настоящей работой, но он хотел бы быть с ними. В конце концов, он в этом деле был с самого начала, и желание посмотреть, чем оно кончится - каков бы ни был конец, - казалось вполне естественным.

Но Соня была права. Главная их забота - Лит. Поскольку она сама не в состоянии себя защитить, значит, ему предстоит сделать так, чтобы она не попала в руки Моргана. Мутило даже от мысли, что этот гад может превратить ребенка в одного из своих роботов.

В дверь постучали, прервав ход его мыслей. Палмер остановился на пороге двери между комнатами Сони и своей. Это не могла быть горничная - в час ночи. Постучали второй раз, и так, что дверь затряслась.

Палмер вытащил запасной пистолет - "люгер" - из кобуры, лежавшей на кровати. Проверив казенник, он шагнул в другую комнату, закрыв за собой дверь.

–  Кто там? - неприветливо спросил он.

Дверные петли прогнулись внутрь. Ручку резко дернули вправо, потом влево. Послышался скрежет дерева о металл, дверь распахнулась - замок у нее отлетел - и повисла на петлях, как сломанное крыло птицы.

Огру пришлось пригнуться, входя в комнату. Одет он был в пальто поверх черной водолазки и вельветовых джинсов, и больше всего Кейф напоминал молодого и подвижного нападающего на проходе. От него исходил резкий запах агрессии, как от злобного самца обезьяны. У Палмера сжалась мошонка.

–  Панглосс тебе велел приходить.

–  Он обещал оставить меня в покое! Я - теперь ренфилд у Сони!

Огр захихикал, показав полную пасть желтых неровных зубов.

–  Она уезжала. Играть ходила с Морганом. Обратно не приходила никогда. Панглосс говорит, он банкует.

Палмер направил ствол на огра.

–  Осади, Кинг-Конг! Плевать мне на твоего Панглосса! Я с тобой никуда не пойду!

Кейф заворчал и двинулся вперед. Палмер выстрелил. Пуля ударила в толстую надбровную дугу и скользнула по лысому черепу, как кусок масла по раскаленной сковороде. Только тонкая красная линия на черепе показывала, что Кейф только что получил пулю в лоб почти в упор.

–  Кусается, - буркнул огр, отмахивая Палмера тыльной стороной ладони.

Будто попал под любимую руку Луисвильского Вышибалы - тяжеловеса. Палмер перелетел через двуспальную кровать и приземлился на угловой столик, который разлетелся в щепки.

Кое-как он сумел сесть. Перед глазами все плыло от удара. Палмер сжался при виде приближающегося огра с его страшной акульей усмешкой. И вдруг, к его удивлению, великан остановился.

Кейф наклонил голову и потянул воздух широкими горилльими ноздрями. Потом просиял кретинской улыбкой, и толстый шнур слюны повис на его нижней губе. Поведение огра было ужасающе понятно.

–  Ребенок. Кейф чует. - Серый раздвоенный язык стрельнул из разинутой пасти, облизав потресканные губы. Глаза огра сузились, разглядывая Палмера. - Тут ребенок?

–  Нет! Откуда ему тут взяться? У меня? Это ты Джонсов в том конце коридора учуял. У них там полно детей - трое, если не четверо! Большие, жирные, вкусные. А здесь их нет, даже и не было никогда!

Огра вроде бы это не убедило.

–  Сильно пахнет. - Он снова зашмыгал носом, как гончая на следу. Очень сильно.

Лит заплакала.