– Он в безопасности, - низким, чуть хрипловатым голосом ответила Афина.
– Отец вынес его из боя, приняв за тебя. Хотя, полагаю, лично я не спутала бы Геракла и его земного брата даже в горниле ночного боя.

– Не спорю, - вежливо кивнул Ификл, действительно не собираясь спорить.

Ситуация говорила сама за себя.

Кроме того, в ответе Афины крылся еще один смысл, незамеченный, пожалуй, даже ею самой: "Не спутала бы" - и конечно же, не стала бы выносить.

– А почему бы тебе не пасть на колени, - невинно поинтересовалась Афина, - и не воздать мне хвалу?

Ификл улыбнулся, огладив ладонями жесткую от морской соли бороду.

– А тебе это доставило бы удовольствие, Промахос? Ты только представь: ты выходишь из Дромоса во всем великолепии, а я грузно бухаюсь на колени, обдирая их об острые края ракушек и, еле сдерживаясь, чтоб не выругаться от боли, ору дурным голосом стертые, как галька, слова! Достойно ли это тебя; и достойно ли это меня?

Тупым концом копья богиня чертила на песке волнистые линии, явно не имеющие никакого скрытого значения; чертила и тут же стирала, чтобы приняться за новые.

– Нет, это не гордость, - Афина обращалась к самой себе, словно на побережье, кроме нее, никого не было.
– Это что-то другое... Что? Наверное, я должна была бы обидеться или даже разгневаться - а мне приятно и легко. Почему?

– Потому что ты умна, - серьезно ответил Ификл.
– А это то, что уравнивает...

Сперва он хотел сказать - "богов и людей"; потом - "нас с тобой", но что-то в лице Афины все-таки остановило его.

– Уравнивает, как и глупость, - вместо этого подытожил он.

И понял, что непринужденная беседа завершилась.

– Иди за оружием, - другим голосом, властным и не терпящим возражений, приказала богиня, - и не забудь лук со стрелами. Я подожду тебя здесь. Сегодня великий день, Геракл, день, для которого тебе стоило рождаться; день Гигантомахии. Семья ударила по Флегрейским полям; мы с тобой идем следом.

– А мой брат?
– чуть набычившись, Ификл смотрел на Воительницу тяжелым взглядом воина, привыкшего самому выбирать союзников; а не влажными восторженными глазами собаки, которую наконец-то хозяева взяли на охоту.

– Я же тебе сказала, что он в безопасности, - удивленно подняла брови Афина.
– И потом: не слишком ли много внимания ты уделяешь ему, если рано или поздно вам придется расстаться?

– Когда?

– После смерти. Геракл пойдет на Олимп, Ификл - кажется, его зовут Ификл?
– в Аид; Геракл будет принят в Семью, став богом; Ификл же растворится во мгле Эреба, став тенью.

– Я иду за оружием, - помолчав, ответил Ификл.

Алкид был жив; ранен, но жив.

Этого было достаточно, чтобы спокойно отправляться на Флегры - не во имя Семьи, но выполняя обещание, данное Ифиту-лучнику.

Остальное не имело значения.

Мелкие ракушки, похожие на распростерших крылья хищных птиц, хрустели под ногами.

9

Беспамятство никак не хотело отпускать Алкида, назойливо-монотонно баюкая его, пеленая мраком и тишиной, подбрасывая на мягких руках, подобно толстой добродушной мамаше, пытающейся угомонить непослушное чадо; но чадо упрямо не желало спать, сучило ручками-ножками, барахталось - и беспамятство, вздохнув, ушло восвояси.

Тепло.

Сухо.

Подозрительных шорохов или нет, или они очень хорошо прячутся.

И не надо быть мудрецом, чтобы догадаться еще с закрытыми глазами: со времени последних Алкидовых воспоминаний - гром, молния, ливень, камни и дротики - успело случиться немало всякого.

Так что пора сесть и оглядеться.

Он сел и огляделся, чувствуя в голове болезненный прибой, бьющийся о берега проклятого Коса.

– Хирон?
– негромко позвал Алкид, уже понимая, что ошибся, что это не пещера на Пелионе, где он не раз бывал в гостях у мудрого кентавра, что здесь так же тихо и уютно, но не пахнет сушеными травами и кореньями; и, пожалуй, для Хирона здесь было бы тесновато.

– Очнулся?
– поинтересовался участливый старушечий голосок из-за спины.
– Ты уж лежи, милый, лежи лучше, чем скакать-то... а Хирон не здесь, Хирон далеко, в Фессалии. С чего ему здесь околачиваться, умнику четвероногому?

Обернувшись, Алкид обнаружил в углу пещеры горбатенькую крючконосую бабку с удивительно ясными синими глазами - сочетание само по себе странное и вызывающее недоумение.

– Это, - слова давались с трудом, едва-едва прорываясь сквозь гулкий прибой внутри черепа, - это ты меня спасла?