– Эй, земляк, ты откедова прикандехал?

Стыковка прошла удачно. Скоро Капитан уже резался в подкидного пара на пару. Он кратко обозначил свой статус, сообщив, что совсем недавно освободился и теперь ищет, куда бы пристроиться. Слово «пристроиться» прозвучало несколько двусмысленно, и Капитан понял, что достиг цели. Минут через пятнадцать был отправлен гонец за водкой и пивом. Выпили за знакомство, потом за блатную жизнь… Потом как-то так получилось, что компания развалилась, и Капитан остался вдвоем с невзрачным, похожим на хорька парнем, которого товарищи звали Баней.

Баней Саша Седов звался потому, что жил в щитовой двухэтажке совсем рядом с этим заведением общественной гигиены. Было ему шестнадцать, он нигде не учился и не работал, перебивался мелкими кражами и больше всего в жизни мечтал стать авторитетным вором. Корни столь откровенной тяги к воровской жизни нетрудно было отыскать. Старшего брата Бани расстреляли за вооруженное нападение, средний сидел, а вот Саша пока что пребывал на свободе, однако тюрьмы вовсе не боялся. Наоборот, он рвался туда.

– Я, понимаешь ли, только что откинулся, – нашептывал Капитан своему новому знакомому, в котором он безо всяких колебаний признал своего. – Здесь, в этом вашем ср…м городишке, в первый раз. Приехал к корешу, а того замочили.

Они сидели в грязной забегаловке, за заваленным рыбьей чешуей и обглоданными скелетами столом и сосали мутное пиво из пол-литровых банок.

– Я вот чего мыслю, – продолжал нашептывания Капитан. – Нужно бы скачок спроворить. Ну чтобы бабок малость поднять. А то жизнь лакшовая маячит.

– Можно ларек подломить или магазин… – тут же отреагировал Баня.

– Не-е, я с государством не играю. Хватит! Срока большие вешают. Лучше какого фраера пощекотать. Барыгу, скажем. Есть кто на примете?

Баня кисло усмехнулся:

– Может, и есть, только я таких не знаю.

– А ты покумекай, может, кого и вспомнишь.

– Да кого мне вспоминать?.. У нас в округе одна нищета.

– Город-то большой.

– Оно конечно… Только… О! Вспомнил!

– Вот видишь! Докладай!

– Есть один старикашка. Монеты собирает.

– Монеты, в смысле бабки?

– Нет. Настоящие монеты. Старинные, иностранные…

– Хлам, короче.

– Типа того. Но у него наверняка есть рыжье.

– Ты думаешь?

– Зуб даю! Еще пацанами мы к нему ходили. Помню, у одного пацана была золотая монетка, типа, две копейки. А написано на ней – «пять рублей». И портрет какого-то мудилы имелся. Короче, этот дед нам за нее пятеру отвалил.

– И что?

– Да ничего. Пятеру проели, и все дела.

– Интересный базар. А этот дед… Он что, один живет?

– Нет, с бабкой. К нему пацаны со всех сторон валят. В любой час приди – пустит. Только скажи – монеты принес.

– И много у него золотишка, по-твоему?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Наверное, приличная заначка имеется.

– А если нет там ничего?

– Может, и нет. Но серебряные монеты есть точно. Своими глазами видел.

– На что мне монеты? Чего с ними делать? Нет, нужно рыжье!

– Давай сходим…

– Лады. Сегодня вечером и смотаемся. Ты говоришь, он всех к себе пускает?

– Ага.

Дальнейшие события читателю уже известны.

Они вышли из квартиры Добрынина, поспешно спустились по лестнице, выскочили из подъезда и быстрым шагом заспешили прочь. Увесистую шкатулку нести под мышкой было неудобно. Капитан взял ее в руки, но и тут удобства не прибавилось.

– Много монет взяли? – с любопытством спросил Баня.

– Порядочно, – отозвался Капитан. – Дедок скопил, видать, на черный день, а мы шкатулочку того… Попутали. Ничего, пущай дальше копит.

– А бабка его?

– Чего бабка?

– Ну… Ты ее?..

– Думаешь, замочил? Не-а… Так… Для понту ткнул. На два пальца, от силы, и приложил-то… Оклемается. Я мокруху не леплю. Западло это. Ну чего… Давай раздербаним хабару.

– Поделим, что ли?

– Ну.

– А где?

– Да хоть вон там. – Капитан указал на круг света под тусклой лампочкой. – Сядем, вон, на скамейку и раздербаним.

– А как делить будем?

– По справедливости, само собой.

– По справедливости – это как?