– И где же твои озера? – недоуменно спросила она.

– Будут! – веско произнес Скок. – Уединенность достигается именно потому, что эти места не может узреть первый встречный. «Здесь медленны реки, туманны озера, и все ускользает от беглого взора», – продекламировал он.

– Ты любишь Рыленкова? – удивленно спросила Лена.

– Какого Рыленкова? – не понял Скок.

– Николая Рыленкова… Поэта, стихи которого ты только что процитировал.

Скок несколько удивился, однако не подал вида. Ни про какого Рыленкова он и не слыхивал. Просто в красном уголке зоны на стене висела большая цветная фотография, скорее всего вырезанная из «Огонька», – красный рассвет над лесным озером. Над снимком висели именно эти, только что произнесенные им слова, написанные тушью на полосе ватмана, как оказалось, стихи какого-то Рыленкова.

– Люблю, – после некоторого колебания заявил Скок.

– Мне тоже очень нравится лирика, – задумчиво произнесла Лена.

«Будет тебе лирика», – подумал Скок.

Они побрели по обочине тракта. Скок смахивал прутом еще не распустившиеся головки татарника, подбрасывал носком башмака кусочки щебенки – словом, резвился напропалую.

– А из прозы тебе что нравится? – спросила девушка.

– Из прозы?

– Ну да. Повести, рассказы и все такое.

– Шолохов, – заявил Скок. – И этот, как его… Горький.

– А мне Паустовский. «Мещерскую сторону» читал?

– Не-а.

– Про природу. Есть такие места на Рязанщине – Мещера. Заболоченная страна. Дикие леса, глухие озера… И Паустовский описывает свои странствия по этим дебрям. Пешком, на лодке… Рыбалка на берегах заросших осокой и камышом старинных каналов…

– Чтобы рыбачить, так далеко ездить не нужно. Да и глухих мест вокруг полно. Скажем, здесь.

– Здесь?!

– Скоро увидишь. Ничем не хуже этой самой Мещеры.

– Сомневаюсь что-то…

– Будь спокойна.

Они поравнялись с трансформаторной будкой, напротив которой начиналась тропинка на выработки. Скок свернул. Тропинка запетляла меж пригорков и вывела на гребень песчаного холма.

– Смотри. – И Скок сделал рукой точно такой же широкий жест, обводя округу, каким в прошлый раз обозначил выработки Толя Иванов.

Перед ними, насколько хватало глаз, расстилалась сверкавшая голубизной вод и зеленью зарослей безлюдная озерная страна.

– Ничего себе! – восхищенно прошептала Лена. – Я и не думала увидеть подобное.

– Я же говорил! – небрежно произнес Скок, обрадовавшись реакции девушки. – Далеко не пойдем. Тут есть классное местечко, как раз для нас двоих.

Парочка нашла лощину, расстелила на ее дне покрывало с Юркиной кровати…

– Раздевайся, – предложил Скок. – Вон там можно купаться. Тут неглубоко. В самый раз чтобы поплескаться.

Лена с какой-то детской поспешностью стянула сарафан, и Скок, стараясь откровенно не пялиться на нее, увидел: на девушке надет малиновый, довольно закрытый купальник. Тем не менее он не скрывал тонкой талии, крутых бедер, коротковатых ножек и полных грудей.

Они спустились к прибрежному песку. До противоположного, заросшего кустарником берега было всего метров десять. Вода оказалась настолько прозрачна, что было отчетливо видно, как на метровой глубине резвится стайка пестрых, полосатых окуней. С дикими воплями парочка бросилась в воду и принялась резвиться, брызгать друг в друга водой, нырять и плескаться. Минут через пятнадцать они вылезли на берег, отдышались и улеглись на покрывало. Капли воды покрывали молодые тела, сверкая на них, как алмазы.

– О! У тебя имеются татуировки! – сказала Лена, разглядывая кота, играющего на гитаре.

– В детстве баловались, – сообщил Скок.

– Довольно симпатично.

– Тебе нравится?!

– Несколько необычно.

– А мне нет. Отдает уголовщиной. Давно пора свести.

– Почему уголовщиной? Если красиво, то очень даже мило.

– На пляже на меня косятся.

– Ерунда. Не обращай внимания. Мне же нравится.

– Лапочка моя, – произнес Скок и притянул Лену к себе.

Целовались довольно долго, однако Скок чувствовал, к главному переходить еще рано.

– Неудобно. Купальник мокрый, – сказала Лена. – Я хочу переодеться.

– Давай.

– Отвернись.

Скок покорно исполнил требуемое. Позади шуршала одежда. Наконец ему разрешили повернуться. Девушка вновь облачилась в сарафан.

– Зачем это? – удивился Скок.

– Купальник сырой… Другого у меня нет. Я надела белье.

– Ну и что?

– Что же, я перед тобой в трусах и лифчике буду щеголять?

– А чего тут такого?

– Неудобно как-то.

– Чего же неудобного! Только что я видел тебя в купальнике… Снимай сарафан. Загорать будем.