— В нашем отряде он был.

— Не может быть!..

— Умер от ран. Беспредельщик ещё тот: даже наши его боялись…

Пауза затянулась надолго. Разговор возобновил Владислав:

— Ты, Хизиг, зачем воюешь?

— А ты зачем?

Влад смутился: своим отрядным он сразу бы нашёл что ответить, но здесь ситуация складывается довольно щекотливая.

— Чтобы война не пришла в мой дом…

— Но ведь вы начали эту войну.

— Мы… мы ничего не начинали, — запнувшись, ответил Влад.

Хизир заметил замешательство друга, его прорвало:

— Ты, Влад, понятия не имеешь, что такое война для мусульманина и как он относится к смерти: праведный мусульманин воюет не ради мести, хотя повод для мести у меня есть, не ради наживы или славы в этом мире, а ради конечной и единственной цели — для чего он живёт и воюет — это рай. А так же есть очень много привилегий, которые Аллах дарует муджахиду после смерти. Для мусульманина превыше всего должно быть слово Аллаха: оно превыше всего и он отдаст за него свою душу. Быть шахидом на пути Аллаха — милость Аллаха, которая даруется лишь избранным. А ради чего вы воюете: ради вашей порушенной страны, ради продажных генералов, или ради больших наград с зарплатой?..

Поцокав языками и сделав вывод: мир тесен, оперативники разошлись по своим делам, Хизира увёл конвой. В разговорах с коллегами Владислав естественно интересовался всем, что касается Хизира, от него ничего скрывать и не пытались: Хизир держался замкнуто, о своей деятельности говорил неохотно, на контакт с допрашивавшими его людьми не шёл, создавалось впечатление, что у парня голова забита явно ваххабитскими идеями, смерти и ответственности за содеянное не боялся, по какой причине примкнул к бандформированиям — не объяснял. В общем — тихий омут. Но явно видно — ведущий мотив его «работы» основан на личной вражде и мести — за себя, за близких, за потери, страдания и попранное достоинство. Типичный идейный фанатик.

На следующий день серьёзные люди вызвали Влада в свой кабинет для документального протоколирования факта установления личности: лишняя бумажка, в подобных делах, никогда ещё не мешала. В кабинете к трубе батареи отопления наручниками был пристёгнут молчаливый Хизир. На этот раз оба посмотрели друг на друга как чужие, незнакомые; какой уж там разговор-беседа. После ряда вопросов-ответов Влада отпустили, к этому времени начался обед.

Не успели Рамзан с Владиславом пожелать друг другу приятного аппетита, как раздался выстрел. Выстрел прогремел в одном из кабинетов. Конечно, событие это из ряда вон выходящее: не каждый день в УБОПе, хоть и в чеченском, раздаются выстрелы, — все сбежались на звук выстрела.

Первым в кабинет серьёзных людей вбежал Влад. На полу лежал Хизир, кроме него в помещении никого не было. Забежавшие в комнату люди увидели опередившего всех ошеломлённого Влада поддерживавшего на руках истекающего кровью Хизира.

— Вот… Владик… оказались мы с тобой… по разные стороны баррикад… — это были его последние слова…

Да, автор прекрасно осознает, что эта фраза, похоже, напоминает плохую концовку хорошего фильма, но, заверяю вас, уважаемые читатели, — это не пафосные слова автора для красоты изложения, это слова Хизира — так оно на самом деле и было…

Сейчас необходимо небольшое отступление — о халатности и понятии «тормоз».

Однажды ночью наша отрядная разведка задержала в степи «Волгу» с тремя боевиками. После того как раздербанили всю машину в поисках дополнительных улик, боевиков растащили по разным местам: одного в баню, второго внутрь придорожного КПП, третьего на блокпост. Блокпост — это несколько вагончиков под общей шиферной крышей, внутри — как бы небольшой дворик. К каждому пленному приставили по вооружённому бойцу. С чувством выполненного долга (тоже машину ковырял) я удалился в свой вагончик. Через некоторое время приспичило выйти. Во дворике — бандит без охраны, рядом с моей дверью к стенке вагончика прислонена винтовка СВД, бойца нет.

В то время такое понятие как «тормоз» кажется, только-только входило в обиходную речь, и я это понятие ещё до конца не совсем понимал. Тем не менее, я эту винтовку взял и переставил по свою сторону двери. У бандюги понимающе блеснули глаза:

— Друг, дай закурить.

— Не курю, друг.

Всё-таки откуда-то появился жизнерадостный боец, снайпер Серёжа Васюков — хозяин винтовки, сигареткой попыхивает.

— Ты где ходишь, друг? — спрашиваю.

— Курить стрелял, друг, — отвечает.

— А-а, понял, друг, — я воротился в своё жилище.

Через минуту в вагончик заскочил порядком взволнованный снайпер:

— Друг, ты мою винтовку не видел?

— Забирай, друг, не жалко.

Эта нехорошая ситуация на месте не обсуждалась, да и забылась, собственно, сразу же. Часа через два за чехами прибыли союзники — аварцы из РОВД.

Следующий пример:

Как-то по прибытии домой из очередной командировки, сразу же на следующий день завёл свою любимую машину. В то время я был счастливым обладателем старенького ГАЗ-69, поехали с друзьями туда-сюда душу отрывать. Надо бы заправиться. На бензозаправке сунул пистолет в горловину бака, отжал то, что нужно отжать и стою, жду. Бензин не льется.