За два года до смерти Асы израильским царем стал Ахав. С самого начала его царствование было отмечено ужасным отступничеством. Его отец Амврий, основатель Самарии, «делал… неугодное пред очами Господа, и поступал хуже всех, бывших пред ним» (3 Цар. 16:25), но преступления Ахава были еще тяжелее. «… Более всех царей Израильских, которые были прежде него. Ахав делал то, что раздражает Господа, Бога Израилева». «Мало было для него впадать в грехи Иеровоама, сына Наватова» (3 Цар. 16:31, 33). Не довольствуясь богослужениями, проводившимися в Вефиле и Дане, он беззастенчиво увлек народ в самые низкие формы язычества, замещая служение Иегове поклонением Ваалу.

Женившись на Иезавели, дочери «Ефваала, царя Сидонского» и первосвященника Ваала, Ахав «стал служить Ваалу и поклоняться ему». «И поставил он Ваалу жертвенник в капище Ваала, который построил в Самарии» (3 Цар. 16:31, 32).

Ахав не только ввел служение Ваалу в столице своего царства, но, по наущению Иезавели, воздвиг языческие алтари на многих «высотах», откуда распространялось пагубное влияние священников и других служителей, принимавших участие в заманчивых языческих обрядах, пока наконец весь Израиль не последовал за Ваалом. «Не было еще такого, как Ахав, который предался бы тому, чтобы делать неугодное пред очами Господа, к чему подущала его жена его Иезавель. Он поступал весьма гнусно, последуя идолам, как делали Аморреи, которых Господь прогнал от лица сынов Израилевых» (3 Цар. 21:25, 26).

Ахав был слабовольным человеком. Его женитьба на решительной и самонадеянной женщине-язычнице оказалась гибельной как для него, так и для народа. Беспринципный, испорченный Ахав во всем легко следовал своей жене Иезавели. Его себялюбивая натура была не способна оценить все милости, оказанные Богом Израилю, к тому же он не понимал своих обязанностей главы и покровителя избранного народа.

Поддавшись пагубному влиянию Ахава, Израиль далеко отступил от живого Бога и извратил свой путь. В течение долгих лет они жили в пороке и грехе, и казалось, что среди них уже нет ни одного человека, который бы мог открыто выступить и обличить богохульство. Страшный мрак отступничества покрыл всю землю. Повсюду можно было встретить изображения Ваала и Астарты. Увеличивалось количество языческих храмов и дубрав, где люди поклонялись творениям рук человеческих. В воздухе чувствовался чадный дым жертв, приносимых идолам. По холмам и долинам разносились пьяные крики языческих жрецов, которые совершали жертвоприношения в честь солнца, луны и звезд.

Наученный Иезавелью и ее нечестивыми священниками народ считал, что идолы являются божествами, которые благодаря своей таинственной силе управляют стихиями земли, огнем и водой. Все щедроты, посылаемые небом, — журчащие ручьи, потоки вод, нежная роса, дождь, освежающий землю и орошающий поля, чтобы они принесли обильный урожай,— все это было приписано милости Ваала и Астарты, а не Подателю всех благ и совершенных даров. Народ забыл, что в руке живого Бога содержатся холмы и долины, потоки и ручьи, что Он управляет солнцем, облаками и всеми силами природы.

Напрасно через Своих верных вестников Господь неоднократно предостерегал нечестивого царя и народ. Напрасно бого-вдохновенные посланцы отстаивали право Иеговы быть Единственным Богом в Израиле; напрасно они пытались возвеличить законы, которые Он дал им. Плененные пышностью и привлекательностью языческих обрядов люди, подражая царю и его двору, отдались во власть возбуждающих, безнравственных удовольствий чувственного служения. В своем слепом безумии они отвергли Бога и служение Ему. Лучи света, так щедро озарившие их, превратились в тьму. Прекрасное золото потускнело.

Увы! Слава Израиля исчезла! Никогда еще раньше избранный Богом народ не падал так низко в своем отступничестве. У них было «четыреста пятьдесят пророков Вааловых, и четыреста пророков дубравных» (3 Цар. 18:19). Только чудесная сила Божья могла спасти их от полной гибели. Израиль добровольно оставил Бога, однако в Своем милосердии Он все же еще любил тех, кого вовлекли в грех, и был готов послать к ним одного из самых могущественных пророков, через которого многие должны были обратиться к Богу их отцов.

Во времена Ахава среди галаадских гор, к востоку от Иордана, жил муж веры и истины, бесстрашному служению которого суждено было остановить быстрое распространение отступничества в Израиле. Живя вдали от городов и не занимая никакого видного положения, Илия Фесвитянин тем не менее приступил к своей миссии, доверяя намерению Бога указать ему путь и увенчать его старания успехом. Верой и убежденностью отличались его речи, и вся его жизнь была посвящена преобразованиям. Его голос звучал, как «глас вопиющего в пустыне», обличая грех и пытаясь преградить поток зла. Хотя он пришел к народу как обличитель греха, его весть была бальзамом галаадским для сокрушенных грехом душ, жаждущих исцеления.

Видя, что Израиль все глубже и глубже погружается в идолопоклонство, Илия испытывал жестокие душевные муки и чувство возмущения. Бог совершил великие дела для Своего народа. Он освободил израильтян из рабства и «дал им земли народов… чтобы соблюдали уставы Его и хранили законы Его» (Пс. 104:44, 45). Но добрые намерения Иеговы оказались в забвении. Вскоре неверие отдалило избранный народ от Источника его силы. Из своего уединенного жилища Илия наблюдал за всем происходящим, и его переполняло чувство скорби. С душевной болью умолял он Бога остановить некогда любимый им народ на его нечестивом пути, покарать израильтян, если только это поможет им увидеть в истинном свете их отступничество от Неба. Он жаждал видеть их раскаяние, прежде чем они дойдут до такого состояния, что своими беззакониями вынудят Бога окончательно уничтожить их.