После этого Седекия повелел, чтобы они «заключили Иеремию во дворе стражи и давали ему по куску хлеба на день из улицы хлебопеков, доколе не истощился весь хлеб в городе. И так оставался Иеремия во дворе стражи» (стих 21).

Царь не осмелился открыто проявить веру в слова Иеремии. Хотя он в страхе обратился тайно к пророку, все же он был слишком слабовольным, чтобы рискнуть и вызвать неудовольствие князей и народа своей покорностью воле Божьей, переданной ему через пророка.

Из своего заточения Иеремия продолжал увещевать народ покориться вавилонской власти. Он нс мог призывать к сопротивлению, поскольку оно привело бы к верной гибели. Господь обратился к Иудее, говоря: «Кто останется в этом городе, умрет от меча, голода и моровой язвы; а кто выйдет к Халдеям, будет жив, и душа его будет ему вместо добычи, и он останется жив». Какой ясностью и определенностью отличались эти слова! Во имя Господа пророк смело заявил: «Непременно предан будет город сей в руки царя Вавилонского, и он возьмет его» (Иер. 38:2, 3).

Наконец князья, разгневанные постоянными наставлениями Иеремии, противоречащими их намерению сопротивляться, сообща обратились к царю с протестом, утверждая, что пророк опасен для народа, своими словами отвлекая людей от борьбы и умножая несчастья, и поэтому он должен умереть.

Трусливый царь прекрасно понимал, что все эти обвинения ложны, но стремясь угодить тем, кто занимал высокие и ответственные посты в царстве, он сделал вид, что верит этой неправде, и отдал Иеремию в их руки, в полное их распоряжение. Пророк был брошен в «яму Малхии, сына царя, которая была во дворе стражи, и опустили Иеремию на веревках; в яме той не было воды, а только грязь, и погрузился Иеремия в грязь» (стих 6). Но благодаря Божественному вмешательству нашлись друзья, которые ходатайствовали за него перед царем, и его снова перевели во двор темницы.

Царь еще раз тайно послал за Иеремией и повелел ему сказать всю истину относительно Божьего намерения об Иерусалиме. В ответ Иеремия спросил его: «Если я открою тебе, не предашь ли ты меня смерти? и если дам тебе совет, ты не послушаешь меня». Царь тайно обещал ему не делать зла. «Жив Господь, Который сотворил нам душу сию, не предам тебя смерти и не отдам в руки этих людей, которые ищут души твоей» (стихи 15, 16).

Даже в этот момент у царя была еще возможность прислушаться к предостережениям Иеговы и тем самым смягчить суды, уже осуществлявшиеся над городом и народом. «Если ты выйдешь к князьям царя Вавилонского, — сказано было царю, — то жива будет душа твоя, и этот город не будет сожжен огнем, и ты будешь жив, и дом твой; а если не выйдешь к князьям царя Вавилонского, то этот город будет предан в руки Халдеев, и они сожгут его огнем, и ты не избежишь от рук их».

«Я боюсь Иудеев, которые перешли к Халдеям, — ответил царь, — чтобы Халдеи не предали меня в руки их, и чтобы те не надругались надо мною». Но пророк обещал: «не предадут». И дальше он продолжал умолять его: «Послушай гласа Господа в том, что я говорю тебе, и хорошо тебе будет, и жива будет душа твоя» (стихи 17-20).

Таким образом. Бог до последнего момента был готов проявить милосердие к тем, кто покорится его справедливым требованиям. Если бы царь повиновался, то народ был бы пощажен, а город спасен от пожара, но Седекии казалось, что пути назад для него уже нет. Он опасался иудеев, боялся насмешек и трусливо дрожал за свою жизнь. После стольких лет открытого возмущения против Бога Седекии казалось слишком унизительным заявить народу: я принимаю слово Господа, сказанное через пророка Иеремию; я не смею бороться с врагом перед лицом всех этих предостережений.

Со слезами Иеремия умолял Седекию спасти себя и народ. С душевной болью он уверял его, что, отказавшись подчиниться требованиям Бога, царь погибнет и все его владения перейдут к вавилонянам. Но Седекия, став на неправильный путь, не пожелал изменить своего решения. Он собирался следовать советам лжепророков и людей, которых в действительности презирал и которые насмехались над его слабоволием, выражающемся в готовности исполнить все их желания. Он пожертвовал своим мужским достоинством и стал жалким рабом общественного мнения. Не имея намерений делать зло, он в то же время не собирался отстаивать истину. Убежденный в правоте Иеремии, он тем не менее не нашел в себе моральных сил, чтобы последовать указаниям пророка, и в результате с неизбежностью пошел по неверному пути.

Сердцем царя настолько овладел страх, что он даже боялся сказать своим придворным и народу о том, что беседовал с Иеремией. Если бы Седекия смело заявил о вере в слова пророка, которые во многом уже исполнились, то какое огромное опустошение было бы предотвращено! Ему следовало бы сказать: я повинуюсь Богу и спасу город от полного разрушения; я не смею ослушаться повелений Божьих из-за страха перед людьми или почтения к ним; я люблю истину и ненавижу грех, и я должен последовать совету всемогущего Бога Израилева.

Тогда народ проникся бы уважением к его мужеству, и те, кто колебался между верой и неверием, твердо стали бы на сторону истины. Бесстрашие и справедливость царя внушили бы его подданным чувство восхищения и преданности. Он получил бы полнейшую поддержку с их стороны, и иудеи избежали бы резни, голода и пожара.

Слабоволие Седекии было грехом, за которое он понес страшное наказание. Враг подобно непреодолимому потоку лавы обрушился на город. Еврейская армия потерпела полное поражение. Народ стал добычей победителей. Седекия был взят в плен, а его сыновья убиты на его глазах. Царю выкололи глаза и отвели как пленника в Вавилон, где он впоследствии умер жалкой смертью. Халдеи не пощадили и прекрасного храма, который более четырех столетий венчал вершину горы Сион. «И сожгли дом Божий, и разрушили стену Иерусалима; и все чертоги его сожгли огнем, и все драгоценности его истребили» (2 Пар. 36:19).