Брэнд выжал последний глоток вина, его глаза потемнели.
– Тогда мы не будем спрашивать его. Мы просто ударим по ним.

– Настало время для нас объявить им войну, – прорычал, соглашаясь Мэддокс.

Слово "война" вызвало повсюду улыбки.

– Я согласен, что вампиры должны быть истреблены. Они создают хаос и заодно только это, они заслуживают участи здохнуть, - Дарий встретился взглядом с каждым воином, по отдельности, удерживая его, пока мужчина не отворачивался.

– Но есть время для войны и время для стратегии. Сейчас настало время для стратегии. Я расставлю патрульных по Внутреннему Городу, чтобы узнать цель вампиров. Скоро мы узнаем, как лучше нам поступить.

– Но...
– начал было один воин.

Он оборвал его взмахом руки.

– Наши предки развязали войну с вампирами, и, не смотря на то, что мы победили, наши потери были слишком велики. Семьи были разорваны на куски, и сама земля купалась в крови. Мы не будем торопиться в этой ситуации. Мои люди не будут поспешно вступать в любую заварушку.

Разочарованное молчание сочилось из каждого, растекаясь вокруг стола, затем поднялось вверх по стенам. Он не был уверен, прислушаются они к его словам, или взбунтуют.

– Какое тебе дело, Дарий, если семьи будут уничтожены? Я думал, что бездушный ублюдок вроде тебя, хотел бы получить больше насилия, - сухое заявление было сделано через стол, где сидел Тэгарт, развалившись в кресле.
– Разве ты не хочешь пролить больше крови? Независимо от того, что это кровь - вампира, а не человека?

Море гнева с рычанием выросло в объеме, и несколько воинов, которых хлестнуло выражение лица Дария, уставились на него как будто в ожидании, что он отдаст хладнокровный приказ убить воина, который осмелился высказать все то, что они думали сами. Тэгарт просто рассмеялся, отважившись сделать что-то против него.

«Они действительно считали его бессердечным?» Задался Дарий вопросом. Настолько, чтобы заставить исполнить собственных воинов, роль убийц из-за чего столь ничтожного, как устное оскорбление? Он был убийцей, да, но не бездушным.

Бессердечный человек не чувствовал ничего, а он чувствовал немного эмоций. Слабые, но били. Он просто знал, как управлять своими чувствами, и знал, как похоронить их глубоко внутри себя. Именно так он и поступал свою жизнь. Интенсивные эмоции порождали хаос, а хаос порождал нестерпимые боли в душе. Нестерпимая душевная боль, порождала воспоминания…, его пальцы вцепились в вилку, и заставил себя расслабиться.

Он предпочел бы вообще ничего не чувствовать, чем пережить агонию своего прошлого, тех терзаний, которые вполне могут стать его настоящим, если он позволит простой памяти пустить корни и взрастить свои ядовитые побеги.

– Моя семья - Атлантида, - сказал он, наконец, его голос звучал волнующе спокойно, - Я сделаю все возможное, чтобы ее защитить. Если это означает ждать объявление войны и возмущением каждого моего человека, то пусть будет так.

Осознав, что Дарий не поддался на провокацию, Тэгарт пожал плечами и вернул все свое внимание к еде.

– Ты прав, друг мой, - широко усмехаясь, Брэнд хлопнул его по плечу.
– Война - только развлечение, если мы хотим победить. Мы примем твой совет – подождать - и это даст нам время лучше подготовиться.

– Поцелуй его в задницу, да покрепче, своими слюнявыми губами, - проворчал Тэгарт.

Брэнд резко перестал улыбаться, на его шее засветиться медальон.
– Что ты только что сказал? – Тихим убийственным голосом потребовал он.

– Твои уши, так же слабы, как и все остальное?
– Тэгарт оттолкнулся от стола, оставив опечатки ладоней на глянцевой поверхности, вставая на ноги. Двое мужчин сверлили глазами друг друга через стол, между ними заискрилась напряженная тишина.
– Я сказал, поцелуй его в задницу, да покрепче своими слюнявыми губами.

Брэнд с рычанием бросился через стол, разбрасывая блюда наполненные едой на землю, в спешке атаковать Тэгарта. Прямо в прыжке, его кожа начала обрастать чешуей рептилии, узкие, сверкающие крылья выросли из-за спины, разрывая надвое рубашку и брюки, превращая его из человека в огнедышащего дракона, извергая пламя, обугливая все на своем пути.

То же преобразование охватило и Тэгарта, и два дракона сцепились в схватке на черном полу в клубке из когтей, зубов и ярости.

Воины-драконы, были способны видоизменяться в истинных драконов, по желанию, но трансформация могла случиться и не по собственной воле, а под воздействием сильных эмоций. Сам Дарий не изменялся под воздействием эмоций, уже более трехсот лет, с тех пор, как обнаружил вырезанной свою семью. Если быть честным, то Дарий подозревал, что его форма дракона была утеряна.

Тэгарт зарычал, когда Брэнд швырнул его в стену, сломав бесценную слоновую кость. Он быстро извернулся, хлеща лицо Брэнда своим зазубренным хвостом, оставляя рваные раны. И тот, придя в бешенство, с глухим рыком, отразил нападение, глубоко всадив острые когти. Вспыхнул поток пламени, после чего последовало разъяренное шипение. Снова и снова они бросались друг на друга, то расходясь, то сталкиваясь в схватке.

Все воины, охраняющие Дария в азарте повскакивали на ноги, поспешно заключая ставки на победителя.