– И моя мать была персидской крови, – добавил Ад-Дин.

– По твоему лицу это заметно… – сказал судья. – Ты больше похож на одного из нас, но это не имеет никакого значения, ведь правоверные – братья друг другу! Скажи, когда ты последний раз посещал мечеть?

Инженер решил не кривить душой:

– Два месяца назад.

– А как часто ты делаешь намаз?

– Увы, работа не позволяет мне делать намаз чаще, чем дважды в день, стройка отнимает все мои силы.

Отвечая так, инженер и не думал, что сам подписывает себе приговор. Просто он как разумный и образованный человек не мог поверить, не мог дойти своим умом до того, что за два намаза в день вместо пяти могут приговорить к смертной казни.

– А жертвовал ли ты деньги на нужды больных и немощных? Делал ли ты садаку, как угодно Аллаху?

– О да, я делал это каждый раз, когда получал жалованье, потому что это – угодно Аллаху.

Мулла согласно кивнул:

– Это и впрямь угодно Аллаху.

Наступила тишина. Только суетились мухи в душном, стоячем воздухе зала, да переминались с ноги на ногу конвоиры. Судья и заседатели трибунала с интересом знакомились с каким-то делом в черной клеенчатой папке.

– Знаешь ли ты такого Йегуду Натансона? – спросил судья.

– Вы имеете в виду инженера Натансона? – Ад-Дин по-прежнему ничего не понимал. – Это главный инженер проекта и мой начальник.

– То есть этот самый Натансон является вашим начальником?

– Да, но в чем…

Взгляды, которыми обменялись судья и заседатели, не понравились инженеру, но он не мог понять, что в этом такого. Натансон имел десятый разряд в корпусе гражданских инженеров и на законном основании мог руководить проектом.

– А это инженер Натансон приказал вам сорвать со стены плакаты, прославляющие Аллаха, Единого Судью в день Суда?

– Нет, я сделал это сам.

– Но почему? Может быть, вам не понравилось то, что там написано?

– Потому, господин судья, что материал, на котором они были написаны, стоит по сорок туманов за стандартный лист, а это дорого. Если писать на таких листах и развешивать их по заборам, то мы выбьемся из сметы и заказчик не заплатит за дополнительные расходы…

– Понятно… А с какой целью перед вашим арестом вы приказали рабочим расчищать площадку и убрать кран?

– Потому что кран был нужен в другом месте, здесь он свою работу уже выполнил.

Судья и заседатели снова переглянулись:

– А не потому, чтобы на этом месте было удобно сесть вертолетам?

– Каким вертолетам? – не понял Ад-Дин.

– Ну… к примеру, русским вертолетам.

– При чем тут вертолеты? Это строительная площадка, зачем там вертолеты?

– Русские вертолеты. Вертолеты с десантниками-харбиями, чтобы они высадились прямо в городе и убивали правоверных. Вы для этого приказали расчистить площадку, инженер Ад-Дин?

– Что за чушь? – возмутился инженер. – На том месте, где я приказал расчистить территорию, должны были строиться отстойники. Завтра туда должны были пригнать скреперы и начать вынимать грунт, при чем здесь вертолеты?

Судья вздохнул:

– Признание облегчит вашу вину, обвиняемый…

Он уже говорил не как мулла, а как настоящий судья, видимо, научился за последнее время.

– Да в чем мне признаваться?! – взорвался инженер. – Я строил очистительные сооружения, понимаете?! Очистительные! Сооружения! Они предназначены для того, чтобы город не тонул в дерьме, простите! Я просто инженер, и я не интересуюсь ни политикой, ни чем-либо иным! Какие вертолеты? Я и думать не думал про вертолеты. И как вертолеты должны были узнать, где именно им садиться, позвольте спросить?

– Например, через инженера Натансона, жида и русского шпиона, с которым вы вступили в сговор с целью уничтожения правоверных.

– Что за чертовщина?! Приведите Натансона, пусть он ответит! Он просто мой начальник по стройке, и все. О Аллах, какие шпионы?!

Судья махнул рукой:

– Приведите!

Когда в комнату, где происходило судилище, втолкнули Натансона, инженер Ад-Дин не узнал старика. Натансон был наиболее опытным строителем в этих местах, он строил дворцы для самого шаха и пользовался общим уважением, а теперь… лицо его было сине-багровым от побоев, глаза полузакрыты. Передвигался он только при помощи гвардейцев, которые держали его под руки, дышал с хрипом и с каким-то бульканьем.