Шрифт:
Боже, храни Россию!
А потом связь прервалась…
– Борт-один пропал с экранов радаров! Борт-один пропал с экранов радаров!
В окне диспетчерского монитора зловеще горел трехлистник – символ, которым принято обозначать самолеты, находящиеся в чрезвычайной ситуации. Самое плохое было то, что символ этот не двигался.
– Что произошло? Что произошло?!
Полковник Быкадоров с недюжинной силой оттолкнул офицера безопасности Конвоя, находившегося в диспетчерской, вырвал у дежурного микрофон.
– Воздух, это руководитель полетов! – шпарил он открытым текстом. – Все, кто находится к востоку от посадочной зоны, выйдите на связь!
В ответ раздалось такое, отчего у всех, кто находился в зале управления, мурашки пошли по коже.
– Руководитель полетов, это Тигр-старший. Наблюдаю пожар на земле, первый борт сорвался в штопор и разбился… – находившийся в кабине штурмовика боевой офицер не смог дальше говорить, тяжело задышал, захлюпал…
– Тигр-старший, это руководитель полетов, вопрос, там могли остаться живые? Тигр-старший, отвечайте!
– Нет… там только пожар. Там пожар, слышите…
За спиной офицер Конвоя что-то быстро говорил в рацию:
– Тигр-старший, сообщите место падения, сообщите место падения.
– Я прямо над ним… извините…
Хрястнули двери, в зал управления ввалились сразу несколько человек.
– Что произошло? Полковник, отвечайте, что произошло?! – Один из офицеров в форме без знаков различия схватил Быкадорова за грудки.
– ВВС-один сорвался в штопор и потерпел катастрофу. Примерно семью километрами восточнее.
– Что вы такое говорите?! Да я вас…
Быкадоров, казачьего происхождения, отшвырнул конвойного от себя так, что тот едва не упал, несмотря на всю свою подготовку.
– Ты, падаль, здесь не распоряжайся! У меня двадцать бортов в воздухе…
– Он прав! – раздалось от двери.
Свитские сразу отхлынули.
Невысокий, тонкой кости человек в отличном штатском костюме прошел в диспетчерскую, охранники расступились.
– Что произошло? Коротко и четко.
– ВВС-1 сорвался в штопор… извините, не знаю, как вас.
– Никак! Продолжайте.
– Сорвался в штопор и упал семью километрами восточнее, потерпел катастрофу. Мы пытались сделать… они прошли третий поворот, потом начала резко нарастать вертикальная… как будто пилот там сошел с ума. Мы запретили посадку, приказали уходить на второй круг, но они ничего не предприняли…
– Подтверждение?
– Есть. От старшего сопровождения.
– Все задокументировано?
– Так точно… по инструкции…
– Хорошо. Смену не сдавать, остаетесь здесь до особого распоряжения. Сейчас можно изъять аппаратуру боевого документирования?
– Никак нет, нужен технический специалист.
– Терьяков, найти!
– Есть! – Один из охранников выбежал из диспетчерской.
– Что мы должны делать дальше, полковник?
– Проводить спасательную операцию. У нас есть вертолеты, нужно отправить спасательную группу. И по земле пожарные расчеты, у нас есть… несколько аэродромных машин тушения. Семь километров, это немного, прибудут быстро.
– Так направляйте! Господа, что вы стоите?! Работайте!
Вертолеты их не обнаружили – просто прошли на пугающе низкой высоте, вжимая в землю ревущим ветром от лопастей. Затем наступила тишина.
А потом появился самолет. Он был довольно далеко от них, уже отклонился от зоны глиссады. Это был большой четырехдвигательный самолет. И он падал – шел со все увеличивающимся креном к земле, потом стал выпрямляться… потом за деревьями взметнулось пламя…
Снимали все это сразу с трех камер, потому что хоть один, но должен был дойти и донести до небольшого острова, омываемого холодным морем, весть о том, что еще один его давний враг нашел себе упокоение…
Спецназовцы без команды, перебежками, начали отходить к фургону…
– Дмитрюк! Дмитрюк, ты что, охренел?!
Поскольку территорию перед штабом, где раньше курили, вычистили до блеска, как говорится… муха ничего не делала, пришлось организовывать другую курилку. Тот же Дмитрюк притащил в укромное место бочку, чтобы не разбрасывать окурки и пепел по территории, а потом опять убирать, и сейчас курил, весьма довольный собой. Курить в присутствии Его Величества… негоже, а он не курил с утра и испытывал настоятельную необходимость дернуть хоть пару затяжек. Тут-то на него и выбежал, тяжело дыша, майор Ткач, уже не в форме, а в серебристом защитном пожарном комбинезоне, с каской на ремешках, бьющейся по груди: