Я наступала на нее, оттесняя от двери. Видно, угадала потаенные опасения, потому что к землистому обычно цвету на лице наркоманки добавилась смертельная бледность человека, который заглянул в бездну, зная, что в ней, и красные пятна ярости.

– Ты… ты…

Она даже не шипела, а сипела сквозь зубы. Я поняла, что сейчас она убьет меня, наплевав на все запреты. Мелькнула мысль: ну и пусть, зато отмучаюсь.

Но Маргит не успела не только убить меня, она даже фразу не договорила, потому что… Тина грохнула ее по шее сомкнутыми руками с такой силой, что, икнув, Маргит стала падать. Я едва успела подхватить ее, чтобы не было шума.

Бедная Тина придерживала руками свою свернутую во время разборок в подвале челюсть.

Никто из нас, кажется, не задумывался над последствиями. Вторая пошла! Мы понимали, что умрем, понимали, что в мучениях, а потому сами были готовы рвать зубами, жечь каленым железом этих гадов.

Беда в том, что их больше и они сильней, а девчонки рядом со мной уже основательно покалечены. Пока почти не пострадала только я, мои синяки и ушибы от побоев не шли ни в какое сравнение с увечьями девушек, мою тушку берегут для измывательств самого Хозяина. Вот такая мне, грешной, оказана честь.

А противостоят нам мордовороты, каждый из которых способен справиться с любой из нас одной рукой, особенно не утруждая себя. То, что я однажды свалила приемом крав-мага Леннарта, ни о чем не говорит, он не отреагировал из-за неожиданности. Зато обещал вернуть все сполна. Леннарт постарается. Белый Медведь, Леннарт и сам Хозяин… Кто из них хуже? Мне все равно, я смертница, которой не просто нечего терять, наоборот, чем больше я натворю сейчас, тем вероятней, что меня убьют, не показав весь свой арсенал, а значит, избавят от худшего.

А если нечего терять, то можно не одно короткое замыкание устроить, но и пожар, например. Мне кажется, испытав первые муки и поняв, что нас ждет, девчонки были готовы сгореть заживо, только бы вместе с этой мразью.

Я попыталась объяснить, что задумала, на мгновение, но всего лишь на мгновение на лицах Габи и Тины, когда они поняли, отразился ужас, но девушки тут же закивали в знак согласия. Я не ошиблась, они предпочли гибель вместе с мучителями гибели от мучений.

Почему-то от принятого страшного решения стало легче. Страшнее всего неизвестность, она хуже любого мучения, а еще ужасно ожидание мучений. Маргит была права, принеся ноутбук со съемками, видеть, как кожа жертвы покрывается страшными ранами из-за кипящего масла, не менее страшно, чем испытать это.

Мы твердо решили поджечь дом. Оставалось придумать, как это сделать. Причем придумать нужно быстро, скоро Маргит хватятся, значит, кто-то войдет в комнату.

Я продумывала варианты. Улоф курит, значит, у него есть зажигалка, которой можно воспользоваться…

* * *

Конечно, долго скрывать связанную Маргит мы не могли, но куда-то ее спрятать тоже. Дверь на узкую лестницу всегда заперта, а за дверью в основную часть дома находилось слишком много мордоворотов, чтобы с ними справиться. Оставался пожар, однако никаких средств, чтобы его устроить, в нашей комнате не нашлось.

Белый Медведь явился неожиданно. Видно, что-то там внизу наладилось, он смог выбраться к нам, чтобы поговорить со мной, понятно, что не слишком ласково.

В комнате уже горел свет, но мы затолкали Маргит в угол кровати и накрыли всем, что только попало под руку. Но Маргит не Улоф, что с этим-то делать, он добровольно свою зажигалку не отдаст и тихо сидеть в ожидании поджога тоже не будет.

Улоф огляделся в поисках подруги (или начальницы?). Связанная, но пришедшая в себя Маргит лежать спокойно не желала, Белый Медведь понял все сразу:

– Ах вы, сучки! За одну ногу возьму, вторую растяну!

Последовали такие ругательства, какие я в жизни не слышала.

Бритт ни разу не удался этот прием, я вообще сомневалась, что он возможен, разве только в боевиках с участием Джеки Чана или его клонов, когда дюжие мужики почти в прыжке били друг дружку в ухо ногой. Я сама даже пробовать не отважилась, но сейчас выбора просто не было. Наверняка состояние «или-или» открывает у человека сверхспособности.

В общем, я подскочила и… врезала ботинком по голове Улофа. Разница между мной и Бритт была в том, что я не выставляла руки ребром ладоней, не орала боевой клич камикадзе и почему-то удержалась на ногах. А между мной и Джеки Чаном в том, что без тренировки и его прыгучести дотянуться до уха не удалось, удар пришелся в скулу.

В следующее мгновение я с изумлением наблюдала валявшегося на полу, похоже без сознания, огромного Белого Медведя. Хорошо, что только мгновение, хватило ума броситься к нему и затолкать в рот первую же подвернувшуюся тряпку. Девчонки, умницы, уже ухватили громилу за ноги и принялись связывать.

Запихивая в его рот ткань, я поняла, что случилось: видно, в тот момент, когда Улоф собрался сказать что-то гадкое, в его челюсть и угодила моя нога. В результате челюсть оказалась просто свернута, а он сам рухнул на пол, кажется, еще и сломав нос. На полу под его лицом растекалась лужа крови, но сам он пытался мычать, еще не придя в себя. Хорошо бы сотрясение мозга, чтобы вырубился надолго, но бить его головой об пол я не рискнула, могли услышать снизу.