Шрифт:
Коннел повесил трубку и потом позвонил пресс-атташе Мэри Константин.
– Разбудил? – извиняющимся тоном спросил он.
– Вы по поводу бомбежки?
– Уже знаете? Что именно? Место?
– Пока неизвестно.
– Звоните знакомым журналистам.
Ройс нашел номер дежурного в госдепе, но он не отвечал – верный признак того, что происходит что-то безобразное. Фишлок подал ему дымящуюся кружку черного кофе. Ройс набрал номер Джилиан.
– Это секретарь мисс Лэм? – спросил он, когда она подняла трубку.
– Сама мисс Лэм в вашем распоряжении.
– Проснулась и уже встала! – воскликнул Коннел. – На Ближнем Востоке какая-то американская акция. Поспрашивай. Если будет что-нибудь, позвони...
– А почему ты решил, что я еще сплю? – прервала она его. – Как только ты отсюда удрал, начались телефонные звонки, Ройс... – Она помолчала. – Это очень плохо.
– Бомбовый удар? – У него что-то сжалось внутри, словно кто-то собрался ударить его.
– Мы еще точно не знаем. Произошло это в Дамаске. Есть жертвы... – Она помолчала. – Все выглядит так, будто удар нанесен изнутри. Бомбы взорваны в густонаселенных районах. Много погибших детей, Ройс.
– Но послушай...
– Мне уже позвонили трое, включая моего продюсера, который интересуется... – Она опять сделала паузу, не зная, стоит ли говорить. – Который спросил, подходит ли нынешний момент для передачи об Америке и ее Дне независимости.
– Джилиан, а почему ты думаешь...
– В Дамаске волнение. Всеобщие антиамериканские настроения. Напали на консульство. Жгут американские флаги. Они...
– Пожалуйста, – прервал он ее. – Будем рассуждать здраво. Он постарался говорить уверенно. – Официальные обвинения есть? Кто-нибудь обвинил США, кроме уличной толпы?
– Разве это необходимо? – спросила она. – Ройс, бомбы на спящий город? Это же... – Она снова сделала паузу. – Это как фирменный знак!
В тишине Ройс долго смотрел в пол, чувствуя себя так, словно удар в живот он все-таки получил. Они были любовниками всего две ночи, но эти ужасные события с новой силой пробудили его опасения насчет близости с ней. Было бы легче, если бы она была американкой? Стала бы она произносить вслух то, о чем и подумать невозможно?
– Извини. – Услышал он ее голос. – Но ты должен знать, как на это смотрит мир. Я на твоей стороне.
Он попытался улыбнуться. Напряжение начало спадать.
– Спасибо, – только и смог он сказать тихо. – Огромное тебе спасибо, моя дорогая. – Тут он впервые улыбнулся. – Правда, правда.
Попрощавшись с ней, он вызвал свою машину, принял душ и как всегда подумал о том, что надеть. Он готовился к приему в час дня. Светло-желтый костюм, темно-голубая рубашка, решил он, вязаный галстук... Под стать Дамаску.
Он поморщился и выключил душ. Растираясь полотенцем, он подумал: День независимости будет отмечаться по всему миру – и вдруг убитые дети, в Дамаске. О чем только думают в Вашингтоне?
Зазвонил телефон.
Глава 27
В девять утра четвертого июля два маленьких фургона телевидения появились у северных ворот Уинфилд-Хауза. Незадолго до них туда подъехал «метро», за рулем которого сидела Джилиан Лэм, готовая обольстить своей неотразимой улыбкой старого сторожа у ворот, уже влюбленного в нее.
– Ваши документы, мисс, – строго попросил сержант морской пехоты, протягивая руку.
– О Господи. Боюсь... Я знаю, они где-то здесь. – Джилиан безуспешно рылась в своей сумочке. Она подняла глаза и подарила сержанту улыбку, проникающую в самое сердце. – Но вы, конечно, знаете меня, сержант?
– Я бы с удовольствием с вами познакомился, но сначала предъявите документы.
Эта фраза подействовала на Джилиан совершенно неожиданно, заставив ее покраснеть, хотя от этого ее очарование стало еще сильнее. Наконец она нашла свой пропуск и подала ее сержанту. Тот внимательно изучал его, что было ясно: он никогда раньше ее не видел.
– Спасибо, мисс Лэм. – Морской пехотинец отметил ее фамилию на листе, в начале которого значился 458
Нед Френч. – А что это за фургоны с вами? У всех там есть пропуска?
– А почему бы вам не спросить их об этом? – ответила она язвительно и въехала на территорию Уинфилда.
В это же самое время к южным воротам, открытым для транспорта специально по случаю сегодняшнего приема, подъехали два больших фургона с теми же буквами TV. Водитель переднего фургона показал документы морскому пехотинцу и спросил:
– Покажите мне хорошее тенистое местечко возле дома?
– Тенистое? А почему тенистое?
– Много оборудования, чувствительного к перегреву. Надо, чтобы оно было в прохладном месте.