— Да, знаю. Извини. Просто… я не уверена, что наш план хорош, Барбара. Сегодня, разговаривая с Сильвией и Николасом, я…

— Кто такие Сильвия и Николас, черт побери?

— Кузина Джонни и ее муж. Он англичанин из Ковентри.

— Слушай, ты хоть знаешь, сколько стоит твой звонок? Нет, надо было все-таки мне самой поехать. Беда в том, что ты слишком мягкосердечна и сентиментальна, ты и дьявола оправдаешь. Патриция, ты же знаешь, что заявил врач в прошлом году… У нас не так-то много времени.

— Но доктор Англад сказал, что она полностью поправилась, — возразила Патриция, однако голос ее дрогнул, в нем зазвучали беспокойство и страх.

— Конечно, — согласилась Барбара. — Но мы должны довести дело до конца, Пат! Должны! О Господи, если бы я могла быть с тобой… Может быть, мне все-таки приехать?

— Нельзя, ты должна докончить диссертацию в срок и получить степень. Это совершенно необходимо. И не только для тебя. Вспомни, как относятся к этому родители.

— Знаю, знаю. Так что же тебе удалось выяснить?

— Немного. Если верить Джонни и Сильвии, то о семейной истории надо расспрашивать бабушку Вивьен.

— Бабушку Вивьен? — В голосе Барбары появилась странная хрипотца. — Ты с ней поговоришь?

— Не знаю, пока не знаю. Честно говоря, я не уверена, что смогу.

— Ну хорошо, — помолчав, отозвалась Барбара. — Успехов, прямо скажем, немного, поэтому давай закругляться.

Положив трубку, Патриция налила минеральной воды и со стаканом в руке подошла к окну. Гостиничный халат оказался даже для нее слишком длинным и широким. По-видимому, это был мужской халат, и его откуда-то специально извлекла горничная с острым взглядом, заметившая, насколько Патриция выше большинства особ женского пола. Можно поставить ей «отлично» за наблюдательность. Хотя Патриция путалась в полах халата, все же приятно было надеть нечто вот такое — большое и пушистое. В этом одеянии чувствуешь себя маленькой и хрупкой, усмехнулась Патриция…

Вдруг кто-то постучал. Подойдя к двери, она открыла замок, и ее рот превратился в букву «О» от изумления. На пороге стоял Нолан Стюарт собственной персоной. В руках он держал ее накидку.

— Вы забыли это внизу, — сообщил он.

— О да, действительно забыла, — сухо промолвила Патриция, окидывая его ледяным взглядом. — Но вам не стоило беспокоиться, прислуга принесла бы мне ее утром.

— Конечно, но Элен так волновалась.

Он стоял довольно далеко от двери, поэтому ей пришлось шагнуть вперед, в пустынный коридор, чтобы забрать у него накидку. Патриция протянула руку, удостоверившись прежде, что дверь не захлопнется. Ей вовсе не хотелось оказаться в коридоре в одном халате, тем более в обществе Нолана Стюарта.

— Давайте, — решительно потребовала она, поскольку незваный гость не сделал ни единого движения. — Вы же для этого пришли.

Но вместо того чтобы протянуть накидку, Нолан внезапно шагнул вперед и ловко завел ей руки за спину, схватив за запястья одной рукой. Накидка упала на пол. Нападение застало Патрицию врасплох, и она не успела среагировать. Но секунду спустя уже яростно пыталась освободиться. Они молча боролись. Патриция постаралась пнуть его в самую уязвимую часть тела, но он легко уклонился и, зажав ее ногу между своими, толкнул к стене, приблизив лицо.

— Не смейте… — с негодованием выдохнула Патриция, заметив огонек в его глазах. Но, оказывается, ему было смешно!

— И что вы сделаете? — прошептал он.

— А вот что, — выдавила девушка, собираясь укусить его. Но Нолан уже еле сдерживал смех.

Разъяренная Патриция уставилась на него, готовая высказать все, что о нем думает. Но вдруг он поднял свободную руку и осторожно очертил пальцем контур ее губ. Судорожно вздохнув, она приоткрыла рот и нечаянно коснулась языком кончика его пальца. Вкус был солоноватым — и таким мужским! Мысли и чувства ее мгновенно пришли в смятение. Господи, что же здесь происходит!

— Лизни еще раз… это так сексуально, — прошептал он.

— Нолан!

Этот визг было трудно не узнать. Патриция попыталась повернуть голову, но Нолан склонился к ней и, прильнув к ее рту губами, крепко прижал к стене.

— Нолан! — Голос раздался угрожающе близко.

Конечно, это была Лиз. Патриция снова попыталась высвободиться. Однако он умеет целоваться, призналась она себе, у нее даже голова закружилась. Ей не приходилось испытывать ничего подобного с тех пор, как она впервые влюбилась в последнем классе школы. Но это случилось так давно, и вообще все было иначе.

— Нолан, как ты мог так со мной поступить? — завизжала Лиз. — Ты же знаешь, как я люблю тебя!

— Ничего я не знаю, — презрительно отозвался Нолан, оторвавшись наконец от Патриции и обернувшись к Лиз.

Он все еще не отпускал девушку, а та не была уверена, что ей очень хочется освободиться. Ноги подкашивались, в голове воцарилась пустота.

— Не может быть, чтобы ты предпочел ее мне! — завопила Лиз на весь отель.

— Может, может… Да так оно и есть! — возразил Нолан. Затем, не обращая больше внимания на Лиз, обернулся к Патриции и продолжил с придыханием: — Милая, я знаю, тебе не терпится заняться любовью, но все же, наверное, нам лучше зайти к тебе в номер.