Почти одиннадцать часов вечера, а мой Альт не делает того, что, как я думаю, должна делать. Нарушает свою схему.

Сидя под навесом мастерской по ремонту мобильных телефонов через улицу от терминала, я покрываюсь мурашками и глубже кутаюсь в куртку. Люди проходят мимо, не обращая внимания, на бесконечный человеческий поток, который, несмотря на позднее время, не ослабевает. Глазами, в которые будто песка насыпали от усталости, я выискиваю место, которое могло бы стать моим ночлегом на сегодня. Оно должно быть недалеко. Не могу рисковать и пропустить ее. Не из-за чего-то столь незначительного, как сон.

Переулок по соседству не подойдет. Хоть место и идеальное, а вход в терминал видно прекрасно, оно слишком на виду. Вдруг кто-нибудь еще решит переночевать рядом со мной.

Дверные проемы магазинов тоже не подойдут. Они хоть и достаточно глубоки, чтобы мне не оказаться на тротуаре, но я буду слишком уязвима для любого, кто проходит мимо…

Карусель моих мыслей замирает на месте, а следующую секунду у меня перехватывает дыхание. Мои глаза превращаются в щели, и я глубже натягиваю, промокший и сползший было, капюшон.

Я вижу ее.

Она решительно прокладывает себе путь по переполненному людьми тротуару. Ее профиль, так мне знакомый, вырисовывается на фоне освещенного терминала. Я слежу, как она заходит внутрь.

Через окно мне видно главную стойку. За ней сидит все та же служащая, с которой я разговаривала утром. Я слежу за ее лицом, когда мой Альт говорит с ней, когда она достает сканер для глаз. В выражении ее лица нет ничего странного, никакого намека, что что-то не так. Даже наоборот, она кажется еще более уставшей и скучающей, чем когда я видела ее в последний раз. Возможно ли, чтобы она не помнила о нашем разговоре? Кто я, как ни очередной Альт с отчаянной просьбой и еще более отчаявшимися глазами?

Они разговаривают чуть дольше, и в это время, я чувствую, что близится мой провал.

Что я хочу сделать? Что бы я хотела, чтобы она сделала? Я к этому готова? Или я просто хочу, чтобы она осталась внутри, а у меня появилось бы еще время, еще чуть-чуть времени? Потом, клянусь, я буду готова, более чем готова, убить ее и завершить мое назначение.

Она отдает сумку служащей на проверку и снова открывает входную дверь. У меня больше нет времени быть неготовой.

Мой Альт покидает терминал. Она направляется прямо ко мне.

Прежде чем мое сердце снова начинает нормально биться, она резко останавливается и говорит что-то вслух сама себе, возможно, проверяет время. Вот у нее в руках оказывается телефон, говоря по нему, она разворачивается на пятках и идет по улице в другую сторону.

Я делаю глубокий вдох, готовя себя к боли, сильно до крови прикусываю язык. Полностью проснувшись, я ощущаю во рту вкус старых монеток и человеческой слабости. Больше никогда не хочу испытывать это чувство.

И вот я следую за ней.

Обе руки засунуты глубоко в карманы куртки. В левой - нож; в правой - пистолет, его дуло, обнадеживая, упирается мне в живот.

Она идет прямо еще четыре квартала, после поворота направо - еще три. Налево, и еще пять или шесть кварталов. С кем мой Альт разговаривает все это время? Но я оставляю вопросы, превращаю их в ничто. Для меня это не имеет значения, и хотя мысль, что кто-то услышит по телефону, как она умирает, ужасна, этого недостаточно, чтобы меня остановить.

Через минуту она прекращает разговаривать, и ее телефон исчезает из поля зрения, оставляя нас, по-настоящему наедине, в толпе. Нас окружают теснящиеся тела, надо быть осторожнее и не дать им нас разделить.

Мы прошли через Джетро на запад и теперь находимся в Гаслайте, в самом захудалом из четырех районов Керша. Здесь располагаются городские водоснабжающие станции, мы проходим мимо множества участков с застекленными солнечными очистительными центрами. Оборудование по сбору дождевой воды установлено на большинстве крыш жилых и нежилых зданий. Блеск куполов опреснительного завода, куда по трубам непрерывно поступает вода из Тихого океана, обозначает западную границу Гаслайта.

Мой Альт замедляет темп до размашистого шага. Не знаю, от того, что она не знакома с этой местностью, или от того, что она каким-то образом меня почувствовала. У меня нет выхода, кроме как снизить скорость и немного отстать, несмотря на то, что все во мне призывает оставаться рядом. Здесь, в этой многолюдной толпе, ее должно быть труднее выследить. Но почему-то это не так. Ее походка, то, как развиваются с каждым шагом волосы… я почему-то в этом уверена.

Не думала, что это возможно, но небо темнеет еще больше, становясь абсолютно черным. Шипящие паром решетки, протянувшиеся вдоль тротуаров Гаслайта, соперничают за внимание с яркими неоновыми лампочками, развешенными над дверными проходами и окнами. Они освещают лица прохожих, эта безвкусица отвлекает внимание от опущенных вниз хромированных листов металла, защищающих обветшалые витрины магазинов вдоль улицы. Большинство расположенных здесь предприятий не могут позволить себе даже самое низкосортное пуленепробиваемое стекло.