Зато разбирался фамилиар. Бедолагу буквой зю скрутило, едва он свою дальнюю родственницу увидел. Дормидонт зашипел, крыльями захлопал и рванулся к ней. Опасаясь, что ненадежная петля задушит бестолкового фамилиара я побежала за ним, пытаясь урезонить петуха. Куда там! Легче поезд остановить...

– Куда?!
– удалось поймать фамилиара. Я крепко схватила его за крыло и не пускала в бой. Судя по настрою Дормидонта он собирался устроить нешуточную свару.

– Пусти, я эту тварррь прорррву!
– рычала птица.

– Сдалась тебе эта ворона!
– я еле-еле отплевалась от попавшего в рот пуха.

– Кто воррона? Эта?! Это ты ворона, а она тварь рукастая и языкастая!
– вопил петух.
– Это она меня головы лишила!

Ага, лишила. Я вижу. И самое интересное слышу.

– ... Да поймайте ее уже кто-нибудь. Уйдет, тварррь!

Ворона и впрямь взвилась воздух и стала набирать высоту. Успевший вернуться с билетами и прислушивающийся к диалогу Стеван чем-то самонаводящимся запустил в птицу. Она немного поплутала по небу, демонстрируя фигуры высшего пилотажа, и рухнула на рельсы, сбитая заклинанием. Ой, сейчас ее размажет...

Слева мчался товарный поезд.

Я отошла пораньше и фамилиара за собой потянула. Под колеса, конечно, не утянет - чушь это, но быть осыпанной с ног до головы пылью, поднятой составом, приятного мало. А вот колдун сиганул с платформы вниз.

– К... х...куда?!
– воздушная волна перед товарняком сорвала с губ возглас.

Вот и нет больше колдуна...

Люди на платформе оторопели. Лев растерял спокойствие и выглядел минимум бойно помешанным. Вампир каменным изваянием столетней давности застыл с открытым ртом и повисшей в воздухе недоговоренной фразой. Я считала вагоны. Пятьдесят шесть, пятьдесят семь, восемь... В голову просто ничего другого не пришло. Улетел последний восемьдесят четвертый.

И мир пришел в движение: люди в едином порыве ломанулись к краю платформы смотреть на месиво из костей и мяса. Я флегматично стояла в сторонке и гладила притихшего фамилиара. Машинист - не дурак. Если не остановился, значит, видел, как Стеван успел из-под колес выскочить. О, точно, сидит на лестнице вагона, стоящего на запасным пути состава. И зажатой в руке вороной машет! Мигом поскучневший народ разошелся. Ни крови, ни трупов - не интересно, в общем. Рано они ушли. Труп сейчас вампир с оборотнем организуют. Миленький такой с зелеными глазами. Нет, отбился. Жааалко... Вздохнув, я присоединилась к мужчинами. Решила посмотреть кого колдун приволок.

С первого взгляда ворона обыкновенная, коих в деревнях и городах полно. Со второго... Не знаю, оборотень нахмурился, а потом инициативу перехватил: он бережно принял вялую тушку из рук Стевана, кувыркнул ее в воздухе и вуаля - перед нами девица. Вроде в теле, а вроде и с фигурой неплохой. Про таких обычно говорят ширококостная. Девушка лежала на руках полицейского без сознания, но была жива о чем свидетельствовала колыхающаяся от дыхания грудь, о которую споткнулось внимание оборотня.

Колдун выругался и щелкнул пальцами, чертив носком кроссовки неровный круг вокруг нашей компании. Люди разом потеряли к нам интерес, медленно мутирующий из нормального в шизофренический, а то и параноидальный.

– Из круга не выходить, - предупредил Стеван.

– Ее одеть надо, - скрипнула я зубами. К Льву присоединился Александр с видом знатока приглядывающийся к телу.

Они сговорились? У меня скоро комплекс неполноценности выработается от сравнения себя любимой с чужими нелюбимыми, но судя по всему желанными. Понимаю, у меня особо смотреть не на что искушенным ведьмами мужчинам, но могли бы и постесняться при мне открыто проявлять интерес к другой женщине!

Сдавленно рыкнув я вышла из круга. Мужчины тотчас исчезли, словно их не было. Вот как оказывается это со стороны выглядит! Видимо, Стеван не просто людям глаза отвел, а что-то вроде невидимости наложил. Ну, это с моей непрофессиональной точки зрения.

Из воздуха выпал вампир. При виде моей перекошенной фигуры он нахмурился, подошел ко мне, взял за руку и спросил.

– Нефедова, ты чего?
– я не ответила - у меня челюсть от напряжения свело!
– Эй, да ревнуешь что ли?

И в кого он такой умный? Маму вегетарианку и папу пацифиста?

– Нет, - удалось выдавить.

Где бы успокоительного взять? Или кость. Большую. Берцовую. Бычью. Лучше ее грызть, чем чью-то шею.

– Врешь, - наклонил голову Мазаринин. Его взгляд был изучающим. Разумеется! Но и под пытками не признаюсь.
– Маш, мне кажется у тебя проблема, - ему кажется? Я в этом точно уверена.
– Не хочешь рассказать?
– сразу, как только диплом психолога покажет. Ковыряться в моей нежной душе зубочисткой не позволю.