– - До предела странная война... -- проговорил Стар словно бы в пустоту. -- По дорогам двигаться можно только днем. Лагерем в лесу не расположишься, если сначала ты три раза не обойдешь этот чертов лагерь посолонь или что ты там делаешь...

– - Я не обхожу его посолонь, -- рассеянно заметил Райн. -- Я просто велю старейшинам леса вас не трогать на отдыхе.

– - Вот об этом я и говорю, -- с горечью произнес Стар. -- Между тем, даже твоих сил не хватает, чтобы запретить им не трогать нас совсем. И что мы имеем в итоге? Мои ненаглядные соотечественники могут прятаться в лесах до бесконечности и до бесконечности же шерстить наши обозы -- а в глазах местного населения, естественно, злодеямивыглядим мы.

Стар хотел было добавить "особенно в свете резни в Желтом княжестве" -- но не сказал. Он никогда этого не говорил после того, как они подобрали Ванессу. Потому что нужно было либо сразу порвать всякие отношения и с Райном, и с Хендриксоном, и отказаться от их плана -- либо уж терпеть. Они лучше знали, как завоевывать мир в сжатые сроки.

– - Да, -- мечтательно проговорил Райн, -- представляешь, лет через триста? Легенда о вожде разбойников из местных лесов, покровителе сирых и убогих... Естественно, незаконный или младший сын одного из местных дворян -- да вот хоть Ди Арси...

– - Иди ты!

Райн отсутствующе улыбнулся и углубился в свои расчеты снова, как в тысячу вечеров до этого. Заухала сова.

"В сущности, -- думал Стар, и мысли после тяжелого дня плыли у него в голове как глубоководные рыбы, -- когда он вот так выглядит, я бы его убил за одну эту улыбку. Но я ведь люблю его, я должен радоваться, когда он вдохновляется и счастлив. В чем же дело?"

Стар чувствовал, в чем дело: щемящая тоска, которая никогда не покидала Райна, в такие моменты, на фоне его общего оживления, выступала особенно сильно.

Кроме того, Стар чувствовал, что расчеты Гаева, скорее всего, снова означают что-то не слишком приятное.

– - Легенда, -- сказал Райн.

– - Ты о чем? -- удивился Стар, отвлекшись от своих мыслей. Оказывается, незаметно для себя он почти заснул -- по палатке и в самом деле поплыли рыбины, виляя плавниками. Серебристые, пестрые, с яркими золотыми глазами-топазами...

– - Об этом самом, -- вздохнул Райн. -- Побить легенду может только легенда. Ты помнишь балладу о Лебедином озере?

– - Которую? -- зевнул Стар. -- Каноничных версий с десяток, а если мы все перепевы возьмем...

– - Ну ладно, что-нибудь не такое известное, -- настаивал Райн. -- О Рысьем отряде, Королевиче-Соколе, Каменном Хозяине -- все что угодно, где были могучие воины, скрывшиеся во тьме веков могучим волшебством... Таких сказок рассказывают в каждом деревенском доме по пяток.

– - Вот-вот, -- кивнул Стар. -- С пяток -- это ты еще скромно...

– - Ваше превосходительство! -- полог палатки бесцеремонно откинулся, туда заглянул оруженосец Стара -- очень серьезный и вежливый мальчуган лет двенадцати, заменивший Легиса, погибшего у Фийята. -- Аскольд, знаменосец Алого отряда, повздорил с правофланговыми из Тальмора, они схватились за ножи! Клаус их разнял, но они требуют вас, милорд!

– - Иду, -- рыкнул Стар, соскакивая с койки. -- Вот никогда не дают побеседовать о поэзии!

– - И не надейся, что тебе так легко удастся отвертеться от разговора, -- заметил Райн, возвращаясь к тетради. -- У меня все записано, -- он осторожно постучал пальцем рядом с тетрадью, опасаясь смазать чернила.

– - Ага, -- легкомысленно кивнул Ди Арси. -- Разберемся.

Он легкой походкой вышел из шатра, глубоко вдохнул мягкие, прозрачные запахи засыпающего леса. Глухая чернота схлопнулась над ним: никакой игры теней больше не было. Только ночь, беспросветная и одинаково равнодушная к интригам богов и людей.

Стар сказал, нарочито с ленцой и призраком затаенного гнева, якобы бушующего уже за горизонтом:

– - Что за шум, господа? Почему вы не даете товарищам отдыхать перед боем?..

– - Возвращаясь к нашему разговору, -- произнес Райн неумолимым, как судьба, тоном, когда Стар, после часового разбирательства, ввалился в шатер не вполне трезвый и принялся со стоном снимать сапоги.

– - Уйди...
– - неразборчиво промычал Ди Арси, свалившись лицом в подушку.