Верховный священник в общем молчании произнёс формулу поминовения.

Трагичная нота отзвучала и погасла, всё пошло дальше своим чередом. Заслужившие награду за марафон получали её из рук лучших учеников столичных школ. К плащу каждого "легионера" напротив сердца крепили "драконью чешуйку".

Говорят, что бывалые спортсмены могли себе из этих чешуек составить целую кольчугу. Не знаю, насколько это было правдой, но вот у многих армейских, полицейских и частных выступающих в самом деле на груди блестели награды за прошлогодние соревнования. Я сам лично держал в руках наруч господина Евгения с нашитыми на него бляшками. Даже Луиджи предъявил моему неугомонному подопечному две серебряные и одну бронзовую чешуйки за прошлые года. Причём одна из них была за фехтовальные успехи.

Багратион впечатлился и заткнулся. Правда ненадолго, когда они возвращались с наградами за марафон, я слышал, что молодой эксперт ехидно рассказывает секретарю матроны о том, что его "блестяшка круче". И вообще, он-то принёс Маргарите первый приз, а вот кое-кому ещё придётся постараться, чтобы его не сдали в Архив. Луиджи рычал и огрызался, но как-то без особого энтузиазма.

Дальше на арене снова начинались развлекательные выступления, но часть зрителей и спортсменов уже начала расходиться. Кто-то пошёл праздновать первые победы, кто-то захотел общаться, кто-то решил, что ему надо отдохнуть перед завтрашним днём.

Матрона Маргарита и маэстро Фабио, сославшись на возраст (хитрецы!) отбыли, министр и его заместитель, а так же большая часть патронов с супругами отправились на приём к королю, молодёжь ускакала праздновать. Пригласили даже моего напарника и сеньорину Лючи, но маг отказался. Заявил, что ему ещё завтра морды бить, поэтому он собирался хорошенько выспаться, и вообще, с ними он может напиться в любой день года, а мамочка и Лючи приехали только на неделю.

Мы с бергентскими гостьями прекрасно знали, что отдыха, чтобы кого-нибудь нашему ди Ландау вовсе не требуется. Драться он всегда готов. Но сообщать об этом всем остальным было бы глупо. Поэтому мы просто сели в экипаж и отбыли к дормиториям.

Судя по её виду, отдых очень сильно требовался сеньорине Лючи. Она так и не смогла прийти в себя после тяжёлой новости о Фениче Альта.

Багратион расщедрился и накормил нас всех в уютном ресторанчике, который был ещё открыт по случаю праздника, и привечал всех: и спортсменов, и болельщиков.

После приятного застолья, мы проводили дам до самого подъезда.

Уже стемнело, вокруг горели фонари с драконами, заливая дорожки и маленький сквер волшебным светом. Сеньорина Лючи никак не могла заставить себя отпустить руку своего кузена. Да и сам юноша не слишком-то хотел расставаться со своим "сокровищем" даже на несколько часов.

Сеньора Тамарина поняла их затруднение и предложила мне немного прогуляться:

– Мой сын говорил, что тут недалеко находится терасса, с которой открывается прекрасный вид на город. Если вас не затруднит, я хотела бы полюбоваться на ночную Латану.

Не мог же я ей отказать. В сгустившихся сумерках было не так уж и темно. Нагретые за день камни мостовой отдавали тепло. Мы шли в молчании, задумавшись каждый о своём.

До террасы мы добрались довольно быстро.

Нам открылся великолепный вид на крыши, флюгеры и полыхающие шары фейерверка ниже по течению Арна.

– Там Арена?
– нарушила наше молчание сеньора ди Ландау.

Я кивнул:

– Праздник в самом разгаре.

– Латана удивительно красива ночью, - улыбнулась женщина.
– Всё эти огни, как будто смотришь на другой мир.

Я только улыбнулся, поддерживая разговор ничего не значащими фразами. Дипломатичная сеньора Тамарина не давала мне почувствовать неловкости, которая частенько возникала при общении с её отпрыском. Я просто наслаждался свободой в разговоре с ней.

Говорят, мы то, что нас окружает, мы то, что наше окружение думает о нас. Я точно знал, что благородная дама считает меня человеком.

Её слова и поведение - не просто вежливая маска, а настоящая сердечность.

Это было самое важное для меня за тот вечер. Добрая сеньора подарила мне тёплый кусочек своей души. Я вспомнил первый день в Бергенте и успокоился. До чего же невероятные люди, родственники моего подопечного. Казалось бы, ничего особенного, но общение с ними каждый раз согревало меня изнутри.

Возвращались мы так же неторопливо, как и пришли на смотровую площадку.

Сеньор ди Ландау и сеньорина Пассеро, как два воробушка на ветке, сидели в сквере на лавочке, взявшись за руки, и молчали. Я не заметил ничего предосудительного в их поведении и позе, видимо маг вёл себя исключительно благородно и не покушался на честь кузины. Разве что ди Ландау отдал свой плащ девушке и теперь нахохлился от весенней прохлады. Увидев нас, они поднялись.

Мы распрощались с дамами, проводили их до дверей и сами отправились на покой. Так закончился первый день Весенних Игр.