— Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы поведали нам о многих скорбях вашего народа, и рассказ ваш наполнил наши сердца печалью, — продолжала Джера. — Боюсь, что во многом в ваших несчастьях повинен мой народ…

— Я никого не обвинял, — ответил Эдмунд.

— О нет, Ваше Высочество, — улыбнулась женщина. — Но в тех образах, что были сотканы вашими словами, легко прочесть обвинение. Однако же я не думаю, — тут ее чело омрачилось, — что Наследный Государь с радостью примет своих подданных, пришедших к нему подобно нищим попрошайкам…

Эдмунд выпрямился во весь рост. Балтазар, до сих пор хранивший молчание, гневно сдвинул брови; глаза его полыхали отраженным алым пламенем.

— Наследный Государь! — недоверчиво повторил он. — Какой Наследный Государь? И кого вы называете подданными? Мы представляем собой независимую монархию…

— Спокойно, Балтазар. — Эдмунд коснулся руки некроманта. — Ваша Милость, мы пришли не молить о милости — мы пришли к нашим братьям. — Он подчеркнул последнее слово. — Среди наших мертвых множество фермеров, ремесленников, воинов… Мы хотим только, чтобы нам дали возможность работать, честным трудом заслужить хлеб и кров…

Молодая женщина пристально взглянула на него:

— Вы действительно не знали, что являетесь подданными Его Святейшего Наследного Величества?

— Ваша Милость, — Эдмунд, кажется, был смущен тем, что вынужден противоречить ей, — я — правитель моего народа, единственный его правитель…

— Ну конечно! — Джера всплеснула руками, ее лицо прояснилось. — Это все объясняет. Все это — чудовищное недоразумение! Вы немедленно должны отправиться в столицу, Ваше Высочество, дабы засвидетельствовать свое почтение Его Величеству и признать его власть. Для нас с мужем будет великой честью сопровождать вас и представить вас Его Величеству.

— Засвидетельствовать почтение! Признать власть!.. — возмутился Балтазар.

— Скорее уж этот правитель-самозванец должен…

— Я благодарю вас за ваше любезное приглашение, герцогиня Джера. — Эдмунд сильно сжал руку своего советника, заставив его умолкнуть. — Я весьма польщен тем, что вы будете сопровождать меня. Однако же я не могу оставить свой народ, когда ему противостоит враждебная армия.

— Мы уведем войско, — предложил герцог, — если вы дадите слово, что ваша армия не переправится через море.

— Поскольку мы не имеем кораблей, мы и не могли бы совершить такого, Ваша Милость.

— Пусть Ваше Высочество простит меня, но в Гавани Спасения пришвартован корабль. Мы никогда не видели подобного ему, и мы полагали, что…

— О, теперь я понял! — Эдмунд кивнул и оглянулся на Эпло и Альфреда. — Вы — увидели корабль и решили, что мы собирается переправить нашу армию через море. Как вы и говорили, Ваша Милость, между нами возникло некоторое недоразумение. Корабль этот принадлежит двум странникам, которые высадились в Гавани Спасения в этом цикле. Мы были рады оказать им все возможное гостеприимство, хотя, — тут лицо принца залила краска стыда и оскорбленной гордости, — они дали нам больше, чем мы могли им предложить.

Альфред поднялся на ноги, Эпло выпрямился. Герцогиня обернулась к ним. Ее лицо, хотя и не отличалось чистотой и правильностью черт, было достаточно привлекательным: в нем читался ясный и проницательный ум и твердая воля. Зеленовато-карие глаза смотрели внимательно и искренне. Скользнув взглядом по двум путешественникам, Джера мгновенно определила в Эпло владельца корабля.

— Мы проходили мимо вашего судна, досточтимый господин, и нашли его чрезвычайно любопытным…

— Что это за руны? — перебил Джеру ее муж с мальчишеским нетерпением. — Я никогда не видел…

— Дорогой, — мягко прервала его жена, — здесь, по-моему, не время и не место обсуждать рунную магию. Принц Эдмунд, вероятно, захочет оповестить свой народ об оказанной ему чести быть представленным Его Наследному Величеству. Мы встретим вас в Гавани Спасения, Ваше Высочество, когда вам будет удобно.

Джера снова внимательно посмотрела на Эпло и Альфреда:

— Для нас будет также честью познакомить этих странников с нашим чудесным городом.

Эпло задумчиво разглядывал женщину. Принц не распознал в нем древнего врага, но, послушав этот разговор, патрин понял, что народ Эдмунда был подобен небольшому спутнику, обращающемуся вокруг солнца — и «солнце» это было не только больше и блистательнее, оно могло быть и лучше осведомлено о делах минувших дней.

«Я мог бы отправиться назад — сейчас же, немедленно, и никто не осудил бы меня. Даже мой Повелитель. Но и он, и я — оба мы будем знать, что я поджал хвост и сбежал…»

Патрин поклонился:

— Для меня это будет большой честью, Ваша Милость.

Джера улыбнулась ему и снова обратилась к принцу:

— Мы пошлем гонцов, дабы предупредить о вашем посещении, Ваше Высочество; все должно быть приготовлено к встрече.

— Вы чрезвычайно добры, Ваша Милость, — ответствовал Эдмунд.

Собеседники почтительно раскланялись и разошлись. Герцог и герцогиня направились к своей мертвой армии, собрали ее (несколько кадавров разбрелись в разные стороны, покуда их пастыри вели переговоры), построили солдат в боевые порядки и направились вместе с ними в сторону Гавани Спасения. Балтазар и принц вернулись в пещеру.