Пока мы нежимся в опальном перламутре

Безволия, они мостят нам путь...

Дензнаки пахнут кожей и бензином,

И если спать с открытым ртом, вползают в рот.

Я шел по их владеньям как Озирис,

Чтоб обмануть их, шел спиной вперед.

Переход в двухмерное пространство трехрублевки и блуждание по «астральным» водяным знакам и фигурам интуиции с воспоминанием о мистериях Озириса — образ антинеба. Здесь деньги как противоположность небу вгоняют в плоскость, в теневой мир. Попросту говоря, это смерть, своего рода антивыворачивание, антивоскресение. Мистерия Озириса «задом наперед». Это высокий, очень высокий уровень инверсии, но такой мир мне чужд, и я с облегчением его покидаю, чтобы поговорить о метаметафорической лирике, где

Изнанку сердца — звездное нутро —

Наслаивает кисть на полотно.

Автор этих строк Людмила Ходынская учится в Литературном институте в семинаре Евгения Винокурова. Ее стихи пронизаны осязаемым движением звезд:

С утра сшивает ночи ткань

Вселенская швея Иштар.

И для меня мелеет стая слов,

Когда попалась в радуги улов.

Мне нравятся ее художники:

Наматывающие ленту Мёбиуса

На небо глобуса.

И еще особое ощущение невесомости живописного мазка:

Масса цветка

Равна цвету мазка

У Пикассо.

По-своему обживает новое пространство тангенциальной сферы Елена Кацюба. Она, как Парщиков и А. Еременко, ближе к ироничным обэриутам. Ее «Крот» чем-то напоминает «Безумного волка» Н. Заболоцкого.

Герой геодезии карт,

он ландшафт исправляет,

он Эсхера ученик —

выходит вверх, уходя вниз.

Математик живота,

он матрицу себя переводит в грунт.

Земля изнутри — это крот внутри.

Внутри крота карта

всех лабиринтов и катакомб.

В начале 80-х Елена Кацюба создает новый анаграммно-комбинационный стих.

В стихотворении «Заводное яблоко» слово «яблоко» претерпевает 12 анаграммных инверсий, выворачиваясь, то в «око», то в «блок», то в «боль» пока, пройдя сквозь 12 знаков зодиака, не вывернется из нутра мироздания.

ЯБЛОКО — в нем два языка:

ЛЯ — музыка

и КОБОЛ — электроника.

Это ЛОБ и ОКО БЛОКа,

моделирующего БЛОКаду

на дисплее окон.

Так тупо топает мяч-БОЛ.

БОЛь, не смягченная мягким знаком,

потому что казнь несмягченная

есть знак —

КОЛ, пронзающий БОК,

в кругу славян, танцующих КОЛО.

Я выхожу из яблока,

оставляя провал — ОБОЛ,

плату за мое неучастие

в программе

под кодовым названием

«ЯБЛОКО».

Такой отказ от яблока Евы на самых потаенных глубинах языка заставляет вспомнить труды французского психоаналитика Лакана. Лакан считает, что на уровне подсознания каждое слово, как бы выворачиваясь через ленту Мёбиуса, порождает массу значений. В стихотворении Е. Кацюбы лента как бы прокручивается обратно из подсознания в сознание, стирая все 12 зодиакальных значений слова «яблоко».

Спектр метаметафоры ныне доходит до не различимых взором инфракрасных и ультрафиолетовых областей, от космических инверсий пространства к инверсиям звука и самой семантики слова.

У поэзии есть свои внутренние законы поступательного движения. Где-то в 30-х годах замолкли обэриуты, позднее забыли Хлебникова. Ныне движение началось с той самой точки, на которой остановились тогда. Первый мах небесного поршня, вышедший из мертвой точки,— поэзия А. Вознесенского. Ныне зеркальный паровоз метаметафоры двинулся дальше.

Зеркальный паровоз

шел с четырех сторон

из четырех прозрачных перспектив

<