Шрифт:
— Эй, есть кто дома?
Она поняла, что в ночь осталась одна, так как мама в третий раз пошла на свидание с Полом Слоаном, а Мелинда…
Не следует себя так вести. Эти слова вновь и вновь всплывали в её голове.
Где она могла их раньше слышать? Где-то…
Пройдя в гостиную, Кристал включила свет, а потом телевизор. Местные новости, штормовое предупреждение. «Так что если это возможно, оставайтесь дома, — вещал диктор. — Погода ожидается не из лучших».
Она присела на диван и выключила телевизор. Экран погас.
Не следует себя так вести. Ну конечно, записка Линне! Она написала это в своей предсмертной записке! Вот почему так знакома эта фраза…
Девушка вздрогнула, вспомнив ту ужасную ночь. Не следует себя так вести. Не похоже на то, что обычно говорила Линне, да и потом, Кристал никогда бы не подумала, что подруга решится на такое.
Раскат грома. Она вновь вздрогнула, почувствовав внезапный озноб.
Наверное, лучше пойти и принять тёплый душ. Спускаясь по лестнице, она всё время вспоминала перекошенное лицо Скотта.
— Не следует себя так вести, — пробормотала она.
«Мне не следовало себя так вести», — гласила записка Линне.
Кристал покачала головой. Чёрт…
Я пристально смотрел на дорогу, увеличивая скорость. Струи дождя непрерывно текли по стеклу, и хотя дворники были включены на максимум, лобовое они очищали не до конца.
«Я тону, — думал я. — Весь мир затоплен, и я вместе с ним. Ну и отлично, лучше помереть, чем провести ещё секунду с этой ужасной девчонкой».
— Скотт? — тихо спросила Мелинда, обрывая мои жуткие мысли.
— Ну что? — Я даже не оглянулся, не хотел её видеть.
— Что-то не так? — спросила она.
Не так? Это с тобой что-то не так. Как ты стала одеваться, в чём стала приходить в школу… Ты бы слышала, что говорят ребята о тебе, о моей подруге. Знаешь ли ты, что это для меня значит? Что у меня внутри всё разрывается?
Мелинда была в куртке, но я знал, что надето под ней. Когда мы пришли в ресторан, я попытался быть любезным, хотя видеть её не мог. Почему же она изменилась? Ведь Мэл так мне нравилась. Что же с ней случилось?
Когда мы поужинали, мне уже просто хотелось от неё избавиться. В машине, выжимая акселератор, я попытался обуздать свой гнев.
— Скотт, можно тебя кое о чём спросить? У тебя была плохая ночь?
— Нет. — Я не хотел с ней разговаривать.
— А похоже, что так.
— Говорю тебе, всё было нормально.
Мелинда кивнула, отвернулась и стала смотреть на дождь. Я заметил на её лице обиженное выражение.
— Что случилось? — спросил через силу.
Она заколебалась.
— Я… Я так стараюсь, и Кристал тоже, ведь она пытается мне помочь, отдавая мне свою косметику и одежду. Но…
Что? Что она говорит?
— Ведь ты даже не замечаешь, что я стала одеваться по-разному.
— Конечно, замечаю. — В ушах у меня стоял гул, словно от миллиона пчёл. — Конечно, заметил, — повторил я, прикусив до крови нижнюю губу, резко вывернул руль, отчего за спиной взвилась водяная пыль, и припарковался. Мелинда всё смотрела и смотрела в окно, но я знал, что кроме дождя, она ничего там не видит. На асфальт лёг широкий отсвет от светофора.
Улица была пустынна. Никого.
— Почему мы остановились здесь? — спросила Мелинда, повернувшись ко мне.
— Дождь, — ответил я кратко. — Не могу вести машину, просто не вижу дороги. Подождём, пока поутихнет.
— Да, что-то он действительно разошёлся, — согласилась она.
Я засунул руку в карман и достал свой армейский швейцарский нож. Моё сердце колотилось. Раскрыл широкое, острое лезвие. Один резкий взмах, и…
Глава 19
Да, резкий взмах, и всё. Это лучше всего, решил я, пощупав лезвие. Если быстро всё проделать, она даже пикнуть не успеет. Никто и не услышит.
Мелинда улыбнулась и прильнула ближе ко мне. Ха! Наверное, хочет, чтобы я обнял её и поцеловал. Смешно. Решила, что я остановился здесь за этим. Разве не видно, что она мне отвратительна?
Я думаю, Мелинда приметила особое выражение моего лица, потому что отпрянула вдруг обратно к окну и уставилась в пол.