— Вот это да! — изумился Чак. — Вы обе здорово рисковали. Просто не верится, что все это ради меня.

— Ты же мой брат, — сказала Дина. — Кроме того, мы с Джейд тоже в этом замешаны.

— Ага. Только вы по ту сторону решетки, а я — по эту, — проговорил Чак с горечью в голосе. — Господи, мне бы только выбраться отсюда. Я бы отправился прямиком на Фиар-стрит, к Фарберсону. Переворошил бы весь дом, пока не нашел бы доказательства его вины.

— Хорошо, — сказала Дина.

— Что? Что значит — «хорошо»? — На лице его появилось недоуменное выражение.

— Мы с Джейд поедем туда.

— Нет — постой! Я не говорил, что вы должны это сделать. Я сказал — я бы так сделал, если бы оказался на свободе.

— Ну, мы на свободе, а ты пока нет, так что…

— Ни за что! — в голос закричал Чак. — Не смейте! Это опасно! Этот человек — убийца! Нет! Я не допущу этого! — Он вскочил на ноги и вцепился в проволочную сетку.

— Эй… — предостерегающе крикнул охранник.

— Мы поедем, и ты нас не остановишь! — заявила Дина. — У нас остается всего лишь день, чтобы доказать его виновность.

— Нет! Я не позволю! — кричал Чак. — Не смейте!

— Я тебя предупредил, — сказал охранник. Он быстро шагнул к Чаку, сгреб его обеими руками и оттащил от перегородки.

— Пустите меня, — злобно прошипел Чак, вырываясь. — Не ездите на Фиар-стрит! — крикнул он Дине.

Охранник скрутил его и стал надевать ему наручники.

— На грубость нарываешься, парень?

— Отпустите меня! — орал Чак.

Дина больше не могла смотреть на это. Она встала и отвернулась. Тут же появился другой охранник и вывел ее из комнаты. Когда за ними закрылась дверь, она все еще продолжала слышать крики упирающегося Чака.

— Дина! Дина! Ты слышала, что я сказал? — неслось ей вслед.

Побывав в тюрьме, Дина вернулась домой в ужасном состоянии. Голова раскалывалась, болел живот. «Должно быть, у меня начинается грипп, — подумала она. — Надо лечь в постель, накрыться с головой одеялом, и все пройдет».

Но она знала, что это не поможет.

Единственный способ покончить с этим кошмаром — отправиться на Фиар-стрит и доказать, что убийца — Фарберсон.

За ужином у нее совсем не было аппетита, что, как всегда, не укрылось от мамы.

— Что случилось, милая? — ласково спросила она. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — соврала Дина и, чтобы доказать это, запихнула в рот полную ложку картофельного пюре. Это было одно из ее любимых блюд, но сегодня она даже не ощущала вкуса.

— Я знаю, что с тобой, — продолжала мама. — Ты волнуешься о Чаке, да?

Дина молча кивнула. Она уже не решалась о чем-либо рассказывать.

— Мы все волнуемся. Дина, — сказал папа. — Но Чак сам во всем виноват. Если бы не ваши глупые игры с телефоном…

— Но он никого не убивал! — с негодованием крикнула Дина, сама поражаясь своему порыву. — Он не преступник! А полиция держит его за решеткой, будто он один из них! И вы говорите, что он это заслужил!

— Остыньте немного, леди, — миролюбиво проговорил папа. — Я ничего такого не говорил! Я только хотел сказать…

Дина не стала ждать, пока он договорит. Она с грохотом отодвинула стул, выскочила из-за стола, убежала в свою комнату, бросилась на кровать и разрыдалась. Через минуту в дверь постучала мама.

— Можно войти? — спросила она.

— Пожалуйста, — угрюмо пробормотала Дина. Мама присела на край кровати и погладила дочь по спине.

— Не нужно сердиться на папу, — сказала она. — Ты знаешь, как тяжело он все переживает? Ведь Чак — его единственный сын.

— Извини, мама. Я не хочу говорить об этом. Я устала, я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Мама потрепала ее по волосам и поднялась, бросив на нее напоследок встревоженный взгляд.

— Хорошо, милая, — сказала она. — Если потом захочешь поговорить, я буду внизу.

Дина поплакала еще немного, вытерла слезы и умылась холодной водой.

Потом села за стол и решила заняться тригонометрией, но никак не могла сосредоточиться.

Бесполезно. Как бы она ни старалась, в голове была единственная мысль: нужно ехать на Фиар-стрит.